— Да прекрати ты дёргаться! — угрожающе прострекотал господин Ирчин. — И ещё раз назовёшь меня чудовищем — я действительно оторву твою бестолковую башку!

Я почти полностью обмяк, ватные ноги меня уже совершенно не держали от одного только понимания, что прямо сейчас господин Ирчин читает мои мысли. Мне показалось, что экзекуция длилась целую вечность, но вот пальцы монстра размыкаются, и я бессильно оседаю на серый, холодный, такой приятный и родной песок. Уже боковым зрением замечаю, как испуганный Михаил пытается сорваться с места и сбежать. Видимо, нервы у него не выдержали. Но оказывается, руки у господина Ирчина были столь длинны, что он попросту неторопливо потянулся, даже как-то лениво и неспешно поймал мелкого труса за голову. И в отличие от меня и наших воинов, господин поднял мелкого Соятова над землёй. Тот верещал, невнятно умолял, словно прямо сейчас его, как он сам и предрекал, попросту сожрут.

— Ну, что же ты так, малыш? — прошипел, словно бы даже ласково, господин Ирчин. И от этого становилось ещё страшнее. Его голос невероятно контрастировал с происходящим перед моими глазами. — Не бойся, ведь это лишь незначительно продлит твою агонию, ну же, расскажи мне о своих секретах, — заговорщицки шипел он, — поведай мне о своих самых сокровенных тайнах.

Михаил Соятов ещё энергичнее задёргался, но стоило пальцам на руке господина Ирчина сжаться сильнее, как тело молодого мага обмякло и перестало подавать признаки жизни. Он его убил, точно убил. Отбегался этот паскудный мерзкий нургл. Но не успел я осознать до конца эту мысль и порадоваться про себя, как господин Ирчин аккуратно оторвал волшебнику указательный палец на правой руке. Почему «аккуратно»? Так потому, что пальцы этого монстра были толще, чем вся рука молодого мага. И вот уже после этой экзекуции Михаил, кажется, вернулся всё-таки с того света, так как орать он стал совсем как живой и при этом полностью обезумевший от боли человек.

— Леур, вылечи его! — швырнув молодого мага на землю и развернувшись к нам спиной, прострекотал господин Ирчин, после чего отправился в свою палатку, как мне показалось, чрезвычайно довольный.

Адекватно понять, что сейчас произошло, у меня не получалось по многим причинам, но главной среди них был мой собственный страх. Руки до сих пор подрагивали и, кажется, не собирались успокаиваться, как, впрочем, и моё сердце. Но первым делом нужно остановить кровь у Михаила, этот помёт нургла так ведь и до самой своей смерти будет биться в припадке, если ему не помочь. Истечёт ещё кровью до смерти, а потом так же аккуратно господин оторвёт голову уже мне.