— Хорошо-хорошо, молодой Грейвойд, — усмехнулась девушка, вытаскивая руку из кармана, а после кладя какую-то непонятную штуку на стол.

Эта «штука» сразу раскрылась и начала меня сканировать, иначе синие световые лучи я не мог описать. Потом этот предмет цилиндрической формы закрылся, немного пожужжал, а потом выдал, что я — это я.

— Ну вот и славно, формальность соблюдена, — с неким спокойствием вздохнула девушка, убирая сканер в карман. — Я — Элизабет Вайтссон, как можно понять, представитель основной ветви клана Вайт. Так же я — уполномоченный представитель ССК по делу неавторизованного использования против вас существа под названием теневик.

— И что вы от меня хотите? — напрягся я ещё сильнее, так как прекрасно знал, что ССК действует по указке Галактического совета, а в Галактическом совете есть дед моего троюродного брата, который все это и затеял.

— Лично ССК от вас ничего не хочет, — усмехнулась девушка и откинулась на стенку, рядом с которой стояла кровать. — А вот мне стало очень интересно, как именно вы тут оказались, причём единственный за всю историю аристократ, почему никого из руководства это не смутило?.. Ну и кто действовал по чей-то указке, явно пытаясь вас убить?

— А лично вам какое дело до всего этого? — тяжело вздохнул я, взял стул, развернул его спинкой к девушке и уселся перед ней, сложив руки на спинку, а голову положив на сложенные руки. — Если ССК нет никакого дела до моей персоны, странно звучит, но ладно, то почему именно вы суётесь в это?

— Я не хочу допустить государственного переворота и революции, — сняв маску доброжелательности, девушка моментально стала максимально серьёзной и сосредоточенной. — Я надеюсь на ваше благоразумие, что вы никому не скажете о нашей беседе и это останется только между нами. Мне нужно слово аристократа, ваша клятва о неразглашении всего, что будет сказано и воспроизведено сейчас.

— А если я откажусь дать слово аристократа, — уже улыбнулся я, смотря на серьёзную девушку, — то, что тогда?

— Тогда я ничего не смогу сделать, чтобы спасти вам жизнь.

Повисла тишина. Она явно что-то знала, но требовала от меня соблюдений условий конфиденциальности. По сути, это её право, как и право любого аристократа в нашей империи, каждый может требовать это, записывая разговор на что-то. Главное — на этот разговор наложить уникальный отпечаток разговаривающих, что сейчас, как я понял, этот предмет и сделал.

— Ладно, — вздохнул я и прикрыл глаза, — клянусь, что всё, что будет сказано и показано здесь во время нашего разговора, останется только между нами и никакие третьи лица не узнают содержание и даже темы нашего общения.