Уходили мы по вновь протянутым в канализацию мягким «рукавам». С одной стороны, лишнее внимание со стороны нам было совершенно не нужно, да и, если честно говорить, наши сегодняшние союзники многим готовы были пожертвовать за тот приз, который мы намеревались получить. С другой же стороны, за долгие дни войны как минимум наш сегмент этих тоннелей бойцы выучили как бы не лучше, нежели те, кто их, собственно, возводил. Как, впрочем, и разведали многочисленные пути практически до любой точки полиса.

Но вообще, идти здесь приходилось осторожно… В воде порой проплывали раздутые человеческие трупы, да и из ответвлений тоннелей нет-нет да и доносились скрипы, визги, рев и подвывания монстров. Так что с уверенностью можно было сказать, что канализация сейчас была совсем не безопасным местом. И что, а главное, как, сумело сюда пробраться, было совершенно непонятно.

Впрочем, ни с чем серьезным мы так и не встретились. Так что, выбравшись в одном из довольно отдаленных от нашего Небоскреба районов города, поближе к южной стороне стены, ускорились, перебравшись на крыши зданий второго уровня

Пару раз в отдалении начиналась заполошная стрельба из пулевиков. Разбираться, кто это и не нужна ли кому наша помощь, мы, естественно, не намеревались. После того как на сторону этого Половского вдруг взяли, да и встали некоторые армейцы, ими были вскрыты и ограблены некоторые довольно большие армейские склады. А учитывая, что с развитием конфликта по Москве постепенно расползалось и пулевое оружие, штуцерниками сейчас были вооружены и многочисленные бандиты на дне и недобитки из наемников, да и многие простые горожане, готовые с ним в руках сражаться за своих детей, жен, соседей и имущество.

Все же разбираться с этими опасными игрушками, массово утекшими в народ, еще только придется. Ведь не перевешаешь же все простецкое население полиса, как то предписывали довоенные законы… Так что разоружать людей придется другими средствами, но об этом пусть у Ольги Васильевны и ее будущих чиновников голова болит.

Занятый этими мыслями, я так и не заметил, как мы вдруг выбежали вслед за теткой Марфой в промышленную зону на южных окраинах Москвы, где в эти дни царила темнота и запустение. Величественная стена, у которой в это время была освещена только верхняя часть, уже почти нависла над нами, а женщина, ориентируясь на какие-то понятные только ей признаки, резво повела нас между полуразрушенных мануфактур и заводов куда-то на восток. Туда, где располагался ближайший участок стены, удерживаемый нашими военными.