Жоринские склады, в общем-то, были похожи на все другие подобные территории, которые я видел в Москве ранее. Огромное открытое пространство, изрезанное редкими массивными столбами межуровневых опор, полностью застроенное, казалось бы, бесчисленными рядами однотипных ангаров, которые здесь, например имели довольно характерные высокие двускатные ломаные крыши. Что как бы сразу намекало на возможное использование внутренних помещений в два полноценных яруса.

Впрочем, сейчас это было не шибко важно. Нашей задачей было какое-то время отслеживать телодвижения противника на этом участке, в то время пока остальные группы выходят на заданные позиции, а не размышлять над прижимистостью застройщика складских территорий, решивших в угоду повышению объема внутренних помещений в значительной мере осложнить жизнь собственным грузчикам.

И противники, между прочим, не замедлили проявить себя. Да еще как! Я даже чуть было не присвистнул, когда сквозь марево несильного сейчас снегопада из темноты идущей вдоль складского забора улицы в нашу сторону гордо продефилировала тройка бойцов в массивных паровых экзоскелетах неизвестной мне конструкции с тамгой Морозовых, намалеванной на плечевых бронепластинах.

Эти, казалось, неуклюжие человекоподобные вездеезды лихо, словно не замечая сугробов, которые порой доходили до пояса, перли по снежным завалам, освещая все пространство перед собой огнем ярких фонарей, установленных на броне. А также, активно вертя головами в непривычных, сплющенных к переду шлемах, на которых, словно два круглых жутковатых глаза, были установлены натуральные паромобильные фары.

Я пригнулся, скрываясь от шарящих по стенам домов мощных лучей, в тайне опасаясь, что патруль все же увидит подозрительные пробои в снежном насте сугробов, в которые мы нырнули. Но, видимо, командир группы правильно выбрал позицию, и для тяжелых пехотинцев Морозовых места наших падений все время находились в глубокой тени на контрасте с ярким огнем их светляков.

«Тяжелые пехотинцы чародейского клана! — я даже покачал головой от такого нахальства. — А ведь Морозовы упертые, всегда кричали, что экзоскелеты должны находиться исключительно в руках армейцев и какое-либо другое использование подобных машин недопустимо…»

Знал я этот факт по той причине, что в последнее время на фоне моей «относительно низкой загруженности» Ольга Васильевна, как, собственно, и Катерина, очень сильно озаботилась моей невысокой политической грамотностью и осведомленностью в делах и раскладах Московского полиса. Точнее, я-то как раз был занят, ибо, как бы ни желали все встречные и поперечные запереть меня в небоскребе и никуда не пускать, клановые традиции требовали, чтобы я весь такой из себя красивый, как глава клана лез с голой пяткой на передовую. Иначе в клане меня просто бы не поняли… Причем не те жители родового гнезда, чье мнение для меня было важно, и которые уже проживали в Москве, а основная масса Бажовых, все еще прячущаяся на Урале, шляющаяся незнамо где по Зеленым Зонам и живущая в других полисах. И пока что не стремящаяся перебраться под мою руку.