полк, вреда большого не случится. Убедил, Андрей Васильевич, быть посему. Велю кликнуть охотников до ратного дела, огненным манером сражаться. Что же до наемников иноземных… Дорогое сие баловство получится. — Больше ста лет люд русский от казанской напасти плачет, — напомнил Зверев. — Лучше раз напрячься, потратиться, подготовиться, но кровососа прибить. Не то из-за мелкой экономии слабо комара прихлопнешь. Уцелеет, отлежится, оклемается — опять ведь за старое возьмется. — Да, княже. Вижу, всерьез ты решился казну мою растрясти, — прикусил губу Иоанн, зачем-то перелистнул пару страниц лежавшей на пюпитре книги. — Однако же, начавши путь, бросать его нельзя. Плох не тот правитель, который благих дел не затевает, а тот, который начатые до конца не доводит. Ты получишь золото, потребное для окончания работы и покупки припасов. Воеводе угличскому с тобой письмо пошлю, пусть даст тебе нужное число тюфяков и пищалей, заряд к ним полный. Город мастеровой, себе еще пушек отольет. Но ты за все уплати сполна. Наемников же иноземных… Коли ты отправляешься к Казани, кто станет воинов в закатных странах нанимать? — У князя Друцкого, — тут же вспомнил тестя Андрей, — в Европе родичей множество, бывает он там часто, дела ведет. Кому как не ему это дело поручить? — Я подумаю, княже, — степенно кивнул правитель. — Ступай, отдохни с дороги. Как грамоты и деньги готовы будут, за тобой пришлют. Где твой дом в Москве? — На подворье дьяка Кошкина я остановился, Иоанн Васильевич, — отступая, поклонился Андрей. — Коли так, ему и искать проще будет… А что за луковый суп ты помянул? Это из чего он делается? Неужели… — А-а, суп? Так я знаю, читал в инете. Берется лук, обычный репчатый, чистится. Из шелухи варится бульон, а сами головки мелко режутся, для вкуса обжариваются, для сытости мука добавляется, потом все это в бульон… — Тьфу, прости Господи, — не выдержал Иоанн и перекрестился. — Как они там живут-то? У нас всякое случалось, но до такого, вестимо, не доходило. Может, они еще и ворон варят? — Насчет ворон не знаю. А ракушки по берегам моря собирают и сырыми с уксусом… — Всё!!! — Правителя всего аж передернуло. — Ступай! Ждать ответа пришлось три дня. Государь отсыпал от щедрот своих всего пять тысяч гривен серебра, но зато отдельной грамотой позволил князю Сакульскому пользоваться казной Углича невозбранно, а также забирать для своих нужд оружие из городских запасов и исполчать людей. Это было не совсем то, о чем они договаривались при встрече — но вполне достаточно для продолжения