— Ага, то есть смысл проводить зачистку есть? Врагов много? — тут же интересуюсь темой, которая трогает намного больше, чем количество выживших эльфов. Что уж тут поделать, своя рубашка всегда ближе к телу.

— Лес об этом не говорит. Они есть, их куда больше, чем выживших, но точное количество не скажу, пока сами с ними лицом к лицу не столкнёмся, — призналась Эланиэль в том, что этот запущенный лесок отказывается поведать ей столь важную для нас информацию.

— Ладно, двигаем дальше, — отдаю распоряжение, первым ступая под отброшенную древесной листвой тень. Не устраивает меня такой результат разведки, самому увидеть надо, что там у этих эльфов происходит, а не лесной речи внимать.

Первые признаки недавно развернувшихся здесь деяний мы обнаружили очень скоро, когда проходили мимо сотен стволов деревьев, буквально изрешечённых многочисленными ранами. Никогда бы не назвал себя экспертом, то тут сразу же понятно, какие царапины на коре нанесены клинками, какие — копьями или стрелами. Да и следы применения магии очень явственно выделялись на этом фоне.

«Изменённые», насколько я в курсе, пока что не умеют пользоваться оружием и магией. Ага, «пока что», ибо фиг его знает, как оно будет в будущем, вот и позволяю себе подобные оговорки.

Впрочем, это тоже ничего не даёт. Тел нет, ибо они быстро исчезают. Тут с лёгкостью могли сражаться как два больших отряда, так и кто-то против «Изменённых». Следопытских навыков у нас нет, поэтому сделать стопроцентные выводы не выходит. В любом случае, держим в уме, что рядом могут быть противники, способные нас очень неприятно удивить.

Кстати, словил себя на том, что вглядываюсь в лес не только на уровне своих глаз, но и постоянно смотрю наверх, опасаясь появления врагов, которые могут использовать кроны и стволы деревьев в качестве места для засады. Это правильно, интуиция работает в верном направлении, предостерегая от всех опасностей.

Эльфы не стали глубоко углубляться в этот лес, дабы начать возводить свои постройки. Уже через пятьсот метров мы наткнулись на что-то, способное называться «живой стеной» — причудливо изогнутые стволы деревьев и неожиданно густой и колючий кустарник создали толстенную живую изгородь, через которую не так-то и просто пробраться. По высоте данное лесное чудо ничуть не уступает нашей крепостной стене, по толщине даже превосходит её в несколько раз!

Мне не потребовалось запрыгивать на неё, дабы взглядом измерить её толщину. Достаточно было пройти через одно из нескольких оплавленных отверстий. Широкие, блин, тут и парочка КАМАЗов сумела бы разминуться. Кстати, явственно вижу преимущество этой самой живой изгороди по сравнению с нашими каменными стенами. Деревья и кустарник уже начали залечивать свои раны, поглощая длинными корнями обгоревшую древесину. Почти уверен, что через месяц здесь даже намёка не останется на некогда существовавшую дыру.