Сейчас, на четвертый год, можно было с уверенностью сказать, что кризис миновал. Проблему с голодом не то, чтобы решили полностью, люди жили скромно, но никто от недоедания больше не умирал.

Пасть нашему продвижению сопротивлялась отчаянно. Мы пережили великое нашествие демонов. Великое оно не просто так. На нас перли тысячи и тысячи, не было этому ни конца ни края. Новые виды, устойчивые к нашим силам, архидемоны… Тогда погибли многие воины. Ещё через год случилось нашествие армии мертвых. Мы перебили не меньше, чем миллион тварей. От магии тогда дрожал мир, а небеса плакали. Но орден победил и в этот раз.

Были и другие беды, не счесть их, но пока справляемся, наращиваем силу и уверенность в завтрашнем дне. Я тихо радовался, что человечество пусть и по капле, но оправляется от сокрушительного удара. Пройдет десять лет, может сто и мы обязательно отыграемся.

* * *

Через пару дней после большого рейда, когда я отсутствовал месяц, Амалия увела меня на серьезный разговор. Супруга выглядела странно, откровенно волновалась, чем немного напрягала. Ох уж эта неопределенность.

— Через сколько ты снова уедешь?

— А, вот о чем ты, — вздохнул я, — Через пару недель, как и говорил.

— Эрминия с тобой поедет?

— Как обычно, — улыбнулся я, не совсем понимая, к чему вопрос.

— А как ты к ней относишься?

— Эм… Почему ты это спрашиваешь?

— Мне интересно, — Амалия взяла себя в руки и теперь улыбалась, внимательно смотря на меня.

— Да нормально отношусь. Мы с ней огонь и воду прошли. Сколько всего было то за… Шесть лет получается. Ужас, как быстро летит время.

— Она тебя когда-нибудь подводила?

— Нет. Ами, в чем дело? Что за странные речи?

Я бы подумал, что жена ревнует, но слишком это на неё не походило.

— За шесть лет ни разу не подводила, всё время рядом, — перечислила она, — И её называют твоей жрицей?

— Хоть ты не начинай, — чуть не застонал я, — Обычный я, не святой.

— Ты это своим последователям расскажи, — хмыкнула женщина, — Которые молятся на тебя каждый день. И ты не ответил. Она твоя жрица, так? Верит в тебя, как никто другой. Иногда мне кажется, что она верит в тебя больше, чем я, твоя жена.

— И что? Я всё ещё не понимаю, к чему ты завяла этот очень странный разговор, — покачал я головой, совсем теряя нить беседы.

— Последний вопрос. У Эрминии кто-то есть?

— Не знаю, — честно ответил я, — Как-то не интересовался.

— Мужлан, — фыркнула жена, — Одни бои у тебя на уме.

— Это неправда, — возмутился я.

— Правда-правда. Ну ладно, почти правда. Но очевидного ты не замечаешь. Эрминия предана тебе. Всегда следует за тобой. Верит в тебя. И у неё никого нет.