От физического контакта меня захлестнуло волной эмоций и воспоминаний королевы. Все было очень, очень плохо и Сания на самом деле радовалась тому, что я внезапно появился на горизонте. Ведь из той жопы, в которую загнал себя и жену Кай Фотен, достать их мог только такой изворотливый кудесник, как я.
Глава 8 Жребий
Пусть королева и была ограничена во времени визита, разговор получился долгим и очень тяжелым. Но началось все с вопросов ко мне.
— Антон, не представишь своих спутниц? — спросила королева.
— Конечно. Это моя жена — Лу и ученица, последний архивариус Академии и маг огня, Рисанриэль.
— Жена? — вырвалось у Айрин.
— Вижу, ты в изгнании время не терял, — улыбнулась Сания.
— Как сказать. Мы вместе уже больше десяти лет, — подколол я королеву.
В комнате повисла тишина. Пять лет назад ни Айрин, ни Сания, ни слова не слышали от меня о существовании Лу, да и при дворе считалось, что я — холостяк. А тут изгнанный барон заявляет, что еще со времен войны с Паринией женат.
По глазам и мыслям Сании я понял, что она вспомнила что-то из рассказов короля о событиях той войны. Что со мной была девушка, с которой мы вместе вели дела по лото и вообще, сражались бок о бок.
— Ясно, — к королеве вернулось самообладание, — давай перейдем к делам.
В первую очередь королева уверила меня, что Орвист жив-здоров и с ним все в порядке. Просто сидит в камере и ожидает суда, дата которого назначена еще не была. Потом Сания стала рассказывать о том, что происходило при дворе после моего изгнания, как страна провела войну с Бренном и какая череда событий привела к аресту Орвиста де Гранжа. Спустя примерно час королевского монолога, который я изредка перебивал уточняющими вопросами, Сания тяжело откинулась на спинку кресла и спросила:
— Что будем делать?
Ситуация была не аховая, ситуация была отвратительная. Предпосылки к текущему кризису власти — а это был именно он — появились в тот же год, когда меня выгнали из Клерии. А началось все с того, что Кай почувствовал в себе изворотливого политика.
Вот только король долгие годы находился в политическом вакууме, а потом еще пять лет действовал на свое усмотрение. Единственный вельможа, с которым король реально договаривался о каких-то серьезных уступках и услугах — был я. Все прочее проводилось в рамках стандартной придворной возни и решалось на уровне канцелярии. Но вот когда менталист был устранен, крупнейшие герцоги страны взяли молодого монарха, который только-только женился, в оборот.
Кай принес меня в жертву, чтобы вовремя начать войну с Бренном, но не зря в одном знаменитом фильме говорилось: «утром деньги — вечером стулья». Оказалось, что у высшей знати Клерии есть еще ряд условий для того, чтобы предоставить королю своих солдат.