Ну княжич и выбрал. Самых лучших.

Правда, не совсем для рода Трубецких… он сагитировал их присоединиться сначала лично к себе! Что уже нонсенс. А затем, когда царевич Максим вышел из тени, сказал своим новоявленным гвардейцам, что они будут служить будущем императору — то есть мне.

Главу же своего рода княжич Трубецкой водил за нос, мол, всё ещё работает… хотя я не думаю, что князь до сих пор не знает, что к чему.

Но с этим вопросом мы будем разбираться позже. Владимир Трубецкой нигде публично не заявлял, что он мой вассал. И со стороны сейчас может показаться, что он повёл новые войска своего рода защищать интересы империи на границы. Если в такой ситуации князь Трубецкой выгонит своего кузена из рода (с пометкой «за предательство»), то лишь очернит сам себя.

— Мой любимый принц? — послышался в трубке обеспокоенный голос Пожарской. — Что делать-то будем?

— А что мы можем сделать в этой ситуации? — усмехнулся я. — У Батуми с врагом паритет, а отряд Трубецкого в беде, так?

— Ну… в общем и целом так.

Я задумчиво посмотрел на летящую рядом поникшую Ольгу Фаиновну.

— Как думаешь, огромное количество трофейной взрывчатки смогут изменить расстановку сил в нашу пользу?

— Очень даже может быть, — проговорила Пожарская. — Особенно если эти трофеи доставишь ты лично. Но, боюсь, в таком случае герцогиня Анжуйская-Захарова, и те, кто её окружают, точно не доживут до утра.

— Не бойся. У меня есть другой посыльный, — усмехнулся я.

Ольга Фаиновна округлила свои драконьи глаза, а затем состроила скорбное выражение морды.

Но я был непреклонен. Правильно сказала её мать — если заикнулся про наказание, и подвернулся повод — наказывай. Нельзя, чтобы твои угрозы оставались пустыми.

* * *

Оставшееся время в пути я уточнял у Пожарской актуальные детали происходящего на полях сражений. Затем выдал ЦУ чёрной мохнатой драконихе. Так же передал ей большую часть взрывчатки.

«Помни, всю её использовать не обязательно. Помоги группе Трубецкого, шепни ему, чтобы шёл к Батуми. Затем сама лети к Батуми».

«Всё будет сделано, мой любимый оппа, — понуро проговорила она. — Я искуплю свою вину. Когда ты освободишься, твои бойцы будут спасены, победа будет достигнута, а база врага уничтожена».

Она говорила приглушённо, опустив голову.

Она в самом деле страдала, из-за предстоящего расставания. Мне даже стало её жалко…

Нет, Макс! Соберись! Решил наказывать — наказывай.

«Я верю в тебя, — мысленно произнёс я. И, когда дракониха нерешительно подняла глаза, я тепло ей улыбнулся. — И доверяю тебе очень важное задание. Ты прекрасно знаешь, как я ценю жизни своих людей. Только ты можешь спасти наших гвардейцев. Если все оставить как есть — им придёт конец. Так что давай, не подведи».