А за гортензиями пустота. Лишь ясное синее небо.

Красивое местечко. Хоть на мой взгляд несколько гротескное.

— Как тебе мой дивный сад, граф Белозеров? — услышал я уже знакомый мне мелодичный мужской голос, звучащий сразу со всех сторон. Говорил он по-русски, с едва заметным акцентом.

— В общем и целом — нравится, — честно признался я, оглядываясь по сторонам. С тех пор как меня затащили в это место, я перестал поддерживать умение «Раствориться в мире», чтобы впустую не тратить энергию.

— Не можешь найти меня? — с любопытством поинтересовался голос.

— Да нет, просто оглядываюсь, — лениво ответил я. — А ты вот здесь, — я указал большим пальцем себе за спину, через правое плечо.

Затем обернулся и усмехнулся, уставившись на огромный куст пиона. Цветы на этом кусте были разных цветов и форм.

Прямо перед кустом из пустоты начал медленно проявляться силуэт.

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ну что ж ты такой неторопливый-то, Эммануэль? Я уже давно тебя обнаружил, давай не будем тянуть кота за яйца.

Мгновенье спустя силуэт полностью проявился. В пяти метрах от меня стоял высокий, худощавый мужчина. Больше всего ему подходили эпитеты «цветастый» и «острый». Он был облачён в цветастый костюм с острыми лацканами. Носки его туфель тоже были вытянутыми и острыми, как и его залихватские усы и даже брови.

— Ты знаешь, кто я, и думаешь, что имеешь право обращаться ко мне по имени? Без титула? — возмущённо начал он, полностью проявившись.

— А что, нельзя? — склонил я по-птичьи голову набок.

Он задумался, нахмурился, опустил взгляд и принялся грызть длинный острый указательный палец.

— Нет… ну так-то можно… — пробормотал он себе под нос, а затем вскинулся и решительно объявил: — Я разрешу тебе это делать, если ты сдашься мне на милость!

— О нет! — быстро ответил я, полностью развернувшись к собеседнику и выставив перед собой обе руки. — Сдаваться тебе, принц Эммануэль, я не буду. Про тебя ходят очень страшные слухи.

— Врут! — взвизгнул брат предыдущего короля. — Бессовестно врут! В этом вопросе я по женщинам. Эх, сколько же раз я уже говорил, что создавал «Цветочное братство» для свободы, а не для всяких извращений. Чтобы мужчины любили женщин, а женщины — мужчин. Свободно и красиво! И чтобы поближе к природе были! И чтобы поменьше одежды на себя нацепляли, спали голышом, купались и загорали тоже, и… Что ты так на меня так скептически смотришь, Белозеров⁈

— Ты сам на себя кучу одежды нацепил, — кивнул я в его сторону. — Не очень-то твоё тело сейчас свободно.

— Тьфу! Глупый зашоренный цивил! Это, — двумя пальцами он оттянул свой пиджак, — одежда из ильзоитского хлопка — самого нежного, дышащего и лёгкого материала, который только смогло создать человечество! Добываемого в аномалии, принадлежащей… Что опять за рожа, Белозеров? Неинтересно новое узнавать?