Огонь приближался. Он вырастал на глазах. Уже чувствовался источаемый им жар. Еще совсем недавно зуб на зуб не попадал. Ночи то нынче холодные, а сейчас Серега ощущал пот, побежавший по спине.

— Клянусь мошной Соррена, это верная гибель, — пробормотал Клод.

— Если ты скажешь еще хоть слово, то я тебя вырублю. Железно. Слово даю, — произнес Жар очень серьезно.

Стена огня приближалась. Одинцов сдерживался, чтобы не скомандовать отвернуть. Он совсем не хотел гореть. И зачем ему сдалась эта война? Чужая для него война. Князь Боркич конечно еще тот сукин сын, но это не повод жарить себя заживо.

«Кончай панику!» — скомандовал Серега сам себе.

И неожиданно помогло.

Появившийся страх отступил. Как кто-то из мудрых сказал: «Посмотри в глаза своему страху!». Только так можно справиться с ним.

До стены огня оставались считанные метры. Жар стоял нестерпимый. Глаза заливал пот. Металлические доспехи накалились, хорошо что под ними была еще толстая рубаха, иначе началось бы запекание. Бойцы выглядели неважнецки, но смотрели на командира и держались.

— Ложись! — скомандовал Серега и первым рухнул на плот, закрывая голову руками.

Остальные посыпались следом, не выпустив весла и шесты из рук. Набранной скорости хватило, чтобы пролететь стену огня насквозь. Стало очень жарко. Уже и рубаха не спасала. Серега кривился от боли, но терпел. Никто и стона не издал.

Наконец, преграда была пройдена. Они оказались по другую сторону огня и с каждым взмахом весел и шестов все дальше и дальше удалялись.

На берегу расстановка сил изменилась. Улаф Дерри предпринял новую попытку разбить вестлавцев до окончания переправы и сосредоточил огонь на высадившихся солдатах. Командиры не растерялись. Им удалось предотвратить панику среди бойцов, но сыплющийся с неба каменный град не поднимал боевой дух. Так что в любой момент высадка могла обернуться повальным бегством. Спасали положение только регулярные солдаты Вестлавта. Они держались стойко, показывая остальным пример.

Плот ткнулся краем в берег. Одинцов первым спрыгнул в воду и бросился вперед. Остальные последовали за ним. Даже Черноус не отставал. Десятник, оставшийся без десятка, держался поближе к Волку. Он видел, что удача сопутствует ему, и хотел урвать кусочек чужого счастья для себя.

Последним с плота уходил Слизд. Отчего-то он замешкался. Это его и погубило. Упавшее с неба каменное ядро размазало солдата в лепешку по плоту. Он даже не успел ничего почувствовать.

«Вот и первые потери в десятке» — с горечью подумал Одинцов.

— За мной! — вскричал он, увлекая солдат.