А может все дело не в возне между демократами, республиканцами и новой партией Трампа, а в чем-то другом. Например, кто-то со стороны проанализировал экономические успехи Кабинды за последние двадцать лет и догадался, что это было невозможно без знания будущего. А вдруг есть какая-то тайная организация, которая охотится за попаданцами вроде меня? Может быть такое? Хрен его знает.
Так, а какие плюсы есть в моем нынешнем положении? Во-первых, я жив! Это радует. Значит хотят о чем-то со мной договориться, к чему-то склонить или что-то узнать. А поболтать я всегда горазд. Во-вторых, я почти цел. Запястья перехвачены кандалами, которые в отличие от тех же веревок не пережимают кровеносные сосуды, соответственно моим кистям ничего не угрожает, а то вот-так вот перетянут руки, они онемеют, а потом их только отрезать…
Отрезать кисти рук⁉
Стоп! Вот я дурень! Как же я мог забыть про сынка Ван дер Гельца — агента Интерпола, про которого мне рассказывал Фрэнк Мозес. А ведь меня могли упаковать его люди. Кандалы как раз в тему. В Африке в кандалах рабов и держали, причем непременно голыми, чтобы минимизировать шансы на побег. Твою-жжжь мать! Если я попал в плен к ублюдку Ван дер Гельцу то это очень и очень плохо. Меня просто зверски замучают без всяких шансов на переговоры и дальнейшее выживание.
В этот момент раздался металлический скрежет, дверь ведущая в камеру распахнулась и сквозь дверной проем шарахнул яркий свет, который заставил болезненно сморщиться. Двое молчаливых здоровяков отстегнули цепь, бросили меня на каменный пол, потом подхватили подмышки и поволокли прочь из вонючей комнатёнки.
Я попытался барахтаться и сопротивляется, но меня хорошенько избили для усмирения и затащили в соседнюю комнату, которая, судя по кафелю на полу и стенах была чем-то вроде помывочной, где, собственно говоря, меня и помыли из шланга ледяной водой. На мои протестующие крики и ругань охрана внимания не обратила, здоровяки все делали молча, деловито и профессионально.
Вытащив из помывочной меня затащили в еще одну комнату, где было больше света, намного чище пол и стены, пахло дезинфекцией. На мои ноги нацепили стальные браслеты, а потом меня буквально распяли — ноги и руки растащили в разные стороны, а я застыл, прижавшись спиной к холодной стене в форме буквы «Х».
Охрана ушла, а я остался один. Напоследок один из конвоиров затолкнул мне в рот кляп, который фиксировался на завязках, чтобы его нельзя было выплюнуть. Света много, смотри по сторонам любуйся. А любоваться-то и не очень хочется. Посредине комнаты стоит стол из нержавейки, на котором аккуратно разложены различные штуки-дрюки: щипцы, кусачки, ножи, заточки, пара ножовок, плоскогубцы, молоток. Рядом с инструментарием стоят пару стеклянных банок с чем-то жидким внутри. Прямо подо мной в полу сделано сливное отверстие, а в одной из стен есть кран, к которому подключен резиновый шланг с лейкой на конце. Кафельная плитка нейтрального молочного цвета на стенах и полу, мощные светильники-панели на потолке.