Я ожидал, как минимум, попытки выйти на связь, хотя радиоэфир всё ещё был наглухо забит помехами. А как максимум, паузы до нашего возвращения. Въедливый до мелочей Донец не мог просто так на автомате принять необычное оповещение, не вчитавшись толком в его текст — даже мне это было предельно ясно. Случай ведь беспрецедентный, как ни крути.

Но, так или иначе, на карте рядом с названием станицы появилась приписка о союзниках. Аналогичная ситуация была и со стойбищем, которое отобразилось посреди безымянного лимана. Других изменений пока что не имелось, даже в пояснялках интерфейса.

И если мы терялись в догадках, почему Атаман не взял время на раздумья, то ящеры сразу же повеселели. Да настолько сильно, что решили на радостях закатить пирушку в нашу честь. Благо, с мясом никаких проблем не имелось — половина арены была им завалена, только успевай свежевать, пока окончательно не рассыпалось. Дикари потеряли в заварушке почти половину скота, но такая жертва их вполне устраивала. Главное, что не пришлось отдавать на растерзание собственных соплеменников.

Так как нам отводилась роль почётных гостей, отвертеться от этого стихийного мероприятия было категорически нельзя. Поэтому мы решили провести время с пользой и попутно расспросить разумных рептилий про их житьё-бытьё. Те охотно делились информацией, хотя часть её приходилось постоянно угадывать из-за неточного перевода. Да и разница в некоторых терминах вносила ту ещё сумятицу.

Каждую непонятную фразу мы подолгу обсуждали, будто знатоки из игры «Что? Где? Куда?». А в итоге выяснялось, к примеру, что существенных различий между подводным миром и сушей для людоящеров не существует. Им одинаково комфортно в любой среде, и поэтому таких слов как «берег» или «прибой» у них попросту нет. Да и остров на их языке именовался обычным холмом.

Первым делом мы, конечно, спросили про черепа.

Они действительно изымались у поверженных существ, которые проявляли несомненную агрессию в сторону племени или отдельных его членов. Регенерация позволяла выработать нечто вроде кодекса чести, диктовавшего никогда не нападать первыми. А вот правую щёку людоящеры уже не подставляли, отрывая нападавшим голову.

Так же строгому запрету подвергались набеги на мирные поселения или гнездовья, если ни с кем не ведётся кровная война. Приветствовалась только честная битва один на один. Причём, поспешный выстрел из ружья и последующее бегство под эту категорию не попадали вообще. Людоящеры несколько раз пересекались с залётными охотниками и рыбаками, которые принимали их за очередных чудищ, но к таким перепуганным бедолагам относились с пониманием, не свойственным обычным дикарям. Даже если те умудрялись кого-то ранить по чистой случайности, их старались не трогать и спокойно отпускали, как недостойных схватки. Тот же Коля Папанин мог быть несколько раз съеден, пока бежал к своему мотороллеру, однако, его пощадили именно по этим соображениям.