Понимаете теперь к чему тут мельница, построенная несчастным Фейгиным и доставшаяся прямо-таки каноническому купчине-крохобору Овсянникову? Она, согласно нашему замыслу, должна была позволить сыграть гамбит. Стать той самой фигурой, которую жертвуют, дабы заполучить игровое преимущество. В данном случае, на волне тщательно организованного общественного возмущения, Государь должен был пойти навстречу народным чаяниям и обнародовать Манифест о введении в Державе целого пакета новых давно готовых реформ, так или иначе затрагивающих хлебную тему. Это была самая очевидная и главная цель операции. Так сказать — основной слой. Конечно же, были и другие…

Однако было чрезвычайно важно, дабы момент «жертвоприношения» наступил именно в нужное время, и случился непременно «благодаря» преступному умыслу самого хлебного короля. Степану Тарасовичу, устами одного из его же приказчиков, внушили мысль, что идеальной развязкой в этом затянувшемся противостоянии с Кокоревым, стал бы какой-нибудь несчастный случай, в результате которого мельница прекратила бы существование. И уж совсем будет хорошо, если перед катастрофой предприятие будет еще и застраховано. Тогда и много о себе возомнивший москвич останется с носом, и мошне Овсянникова прибыток выйдет. А чтоб не полагаться на случай или Божий промысел, и, тем более, не брать на душу грех смертоубийства — на мельнице постоянно проживали работники с семьями — страховой случай только выглядеть должен был несчастным. На мельнице затеяли ремонт паровой машины, из противопожарных емкостей слили воду, хлеб из амбаров тайно переместили, а людей перевели на работы в другие места.

Конечно, едрешкин корень. В нашей большой деревне эти приготовления, как бы Овсянников не старался, ни для кого тайной не были. И нужно было иметь невероятную веру в силу взяток и личного влияния, чтоб надеяться на то, что рукотворный пожар сойдет с рук.

Тем не менее, забегая вперед, скажу: мельница сгорела. Степан Тарасович имел наглость в тот же день явиться в интендантское управление военного округа и заявить, что готов и впредь выполнять взятые обязательства по поставкам муки, только не с этой мельницы, а с других. В силу постигшего его несчастья, так сказать.

А вечером следующего дня, в палаццо купца явились строгие господа из следственного отдела прокуратуры во главе с Кони и Книримом — лучшими следователями. Миллионер встретил «гостей» при полном параде: в генеральской, с алым подбоем, шинели и с орденом. Хлебный король был готов к чему годно, кроме банального обыска. По результатам которого, купец оказался под арестом и, очень скоро — судом.