— Следи за речью, падаль, — возмутился Кебарий, но Сабил пресек своего приятеля.
— Не забывай, это мой раб, а не твой и, конечно же, он будет восхвалять меня. Оскорблен был лишь воин, с которым Варнек будет вскоре биться, а не ты сам, поэтому твой гнев здесь ни к чему.
Хож замолчал, а Сабил приказал своему воину подняться.
— Варнек, ты показал себя славным, талантливым воином, одержав девятьсот девяносто девять побед. Далеко не все могут похвастаться этим, но по-прежнему многие. По правилам теперь тебя ожидает последний, тысячный бой. Против тебя выйдет противник, одержавший столько же побед, равный тебе по силе обладатель девятого круга. Победитель получит шанс возвыситься и стать ближе к чемпионам своего дома, тем избранным, перед которым откроется больше дорог и славы. Проигравший будет забыт и вычеркнут навсегда, как жалкая посредственность, которая не смогла прыгнуть выше головы. Тебе и твоему сопернику дается неделя на подготовку, утром восьмого дня ваши мечи сойдутся в бою.
Гладиатор продолжал молчать, потому, как перебивать господина было смертным грехом.
— На этом все, можешь идти и начинать готовиться. Не разочаруй меня, Варнек, я надеюсь на тебя.
— Ваши надежды будут оправданы, господин, — ответил воин и, еще раз поклонившись, направился к выходу, в то время как бедняжке Шелле пришлось остаться.
Чемпионы арены. Часть 2
Варнек молчаливо сидел в середине длинного обеденного стола в столовой для братьев девятого круга. Его мысли были полностью погружены в предстоящий бой, он волновался, боясь оказаться недостаточно сильным для победы, но еще больше его беспокоила иная причина. Его триумф означал падение нежного создания, красоты, что вдавят в грязь мерзкие руки. Ему искренне было жаль Шеллу, ее женственный образ и красоту, и впервые Варнеку было не все равно, что будет с очередной рабыней, потому что он любил её всем сердцем. В обложенном серым камнем помещении вдруг стало слишком громко. Гладиатор поднял глаза, приветствуя братьев и сестер по дому и силе кругов. Усталые воины один за другим входили в обеденный зал, обсуждая разные темы.
Сто восемьдесят четыре гладиатора были его семьей, их улыбки и смех радовали Варнека, как ничто другое в этом мире после касания губ Шеллы. Все гладиаторы этого дома были братьями и сестрами в той или иной степени, но принадлежащие к одному кругу, роднились крепче всего. Они жили в одной казарме, спали, ели, тренировались и умирали плечом к плечу, что делало их узы крепче титанового сплава.
— Варнек, вот ты где, брат мой, а мы уж тебя потеряли, — идущий к нему гладиатор крепко распахнул свои руки, обменявшись в конце крепким братским рукопожатием. — Я слышал, что хозяин вызывал тебя сегодня? — полюбопытствовал тот, садясь рядом с Варнеком.