— Я отказываюсь верить, что господин посылает тебя на смерть из-за девицы, — Эрех старался скрыть свою ярость, говоря спокойно, но концентрация ее была слишком велика, чтобы можно было спрятать от глаз. — Из-за обычного отказа вступить в интимную связь, тебя, подающего надежды гладиатора просто пускают в расход. Неужели мы ни чем не лучше, чем обыкновенные рабы? Неужели, нам не положено никаких привилегий?
— Это все не имеет значение. В первую очередь, мы — рабы. Наши шеи сжимают смертельные ошейники, и позволяют их снять только в миг кровавых битв, мы еще больше расходный материал, нежели обычные слуги.
Слова Варнека задели самолюбие брата, и тот сильнее сжал кулаки. Горькая правда была неоспорима — они еще бо̀льшие рабы, чем остальные.
— Мы могли быть обычными слугами и прожить до конца, делая свою работу, но вместо этого платим собственной жизнью за миг славы, доступной нам, — Варнек сделал небольшую паузу, призадумавшись над своими следующими словами. — И знаешь, брат мой, я доволен тем, как прожил жизнь. Лучше быть чемпионом среди рабов, чем рабом среди чемпионов. Две сотни лет я хожу под сияющей звездой и уже прожил на пятьдесят лет больше самого старого из маликанцев не владеющего силой. Жалею ли я о том, что сделал сегодня? Да. Но я бы поступил так снова, потому что честь не позволила мне надругаться над Шеллой в первый раз и не позволит во второй. Завтра, я умру, а тебе придется выпить все чертово вино в мою честь.
— Это мы еще посмотрим.
Эти слова встревожили Варнека, и он с упреком посмотрел на брата, в чьем мозгу зародилось что-то нехорошее.
— Эрех, — Варнек дождался, когда брат посмотрит на него. — Просто прими мою смерть, как должное. Целую вечность, я хожу мертвецом в цепях, позволь за миг до смерти вдохнуть мне запах свободы. Свободный умирает единожды — раб мертв, всю свою жизнь. Больше никто не посмеет осудить меня за любовь.
Небесный ангел. Часть 2
Следующее утро оказалось необычайно свежо, в воздухе пахло утренней расой муликанских ягодных угодий, а утренние лучи ласково касались земли. Яркое светило было приветливо для всех, в отличие от жестокой судьбы, ведущей Варнека на эшафот потехи. Он в последний раз оглядывал родные места, где из мальчика его превращали в мужчину. Спускаясь вниз со склона на гравиклетке, представляющей из себя парящую платформу, управляемую автопилотом. Прощаясь со всеми глазами, гладиатор слегка улыбался, благодарно кивая братьям и сестрам, выстроившимся вдоль дороги, ведущей к посадочной площадке. Напоследок ему хотелось увидеть Шеллу, но он был рад, что ее все же не оказалось среди провожающих. Ей не придется смотреть на него, словно на зверя, запертого в клетке, а ему, как она становится все дальше, пока в ее глазах горит вина за их любовь, что привела к такому исходу.