Тут меня накрыло магией, девушка выпустила чистую силу. Кабинет затрясло, а мое тело чуть не расплющило.

— Борис мне нравится! Ты ему ничего не сделаешь! — повысила голос Катя. — Мы договорились, что ты не вмешиваешься в мою личную жизнь! Или я уйду! Понятно?

Давление отца на дочь моментально спало. Я сполз по стене. Ух, пронесло. Но это еще не все, что меня ждет, помимо свадьбы.

Анатолий Викторович что-то сказал девушке, и та обняла его. Поэтому в прошлой жизни у меня и не ладилось с отцами. Катенька развернулась, пошла на выход, подмигнула и скрылась за дверью.

— Садись, — сказал глава рода и вернулся на свое место.

Я поднялся и подошел к стулу.

— Боря, ты крайне интересный человек, — вдруг сказал Славецкий с улыбкой.

А потом достал бутылку коньяка из ящика стола и две рюмки. Налил, пододвинул магией одну в мою сторону, опрокинул свою и посмотрел на меня. Пришлось повторить.

— Ты не представляешь, сколько лет я пытался добиться, чтобы Катя научилась отстаивать свои решения. Девочка была слишком робкой, и вот ты заставил ее меняться. Ее наряд там, да и сейчас, а перед этим перевод.

— Рад, — улыбнулся я.

Какого черта происходит? То, что он меня «простил» — тут много факторов. Для начала дочь, которая скоро сможет занять его место. Встреча со старым знакомым и посиделки с ним. Славецкий говорил про Трутня, что они давно не пили вместе и тем более никуда не выбирались. Обсудили много важных вопросов. Ну, и шоу, которое закатили все. Ему так весело и интересно давно не было. Он снова даже почувствовал себя молодым.

Яслушал и не перебивал. Отлегло, ожидал больших сложностей и проблем. Когда аристократ высказался и мы допили бутылку коньяка, он наконец-то спросил:

— В чем тебе требуется помощь? — поднял мужчина глаза на меня. — Тогда наш договор, я его нарушил… Теперь можешь просить компенсации.

Это он про то, что его людей не оказалось перед «Лагуной» или когда приперся Трутень с судьей?

— Вы можете мне устроить встречу с генералом Долгоруким? — озвучил я то, зачем пришел.

— А в чем проблема? — удивился Анатолий Викторович. — Он сейчас в городе, съездил бы к нему в особняк.

— У меня есть причины, почему я не могу сделать это публично, — ответил почти правду.

Когда мы ехали, я заметил, что за нами следили, и не просто так зашел сначала в ателье. Четыре человека стояли у окна, наблюдали за тем, что произошло, а Аркаша меня провел через задний ход по другой стороне улицы. Именно поэтому и не было вывески «Сибирской» лавки. Вот только как он понял, что я бы хотел избавиться от преследования? Или это его отец? Интересно…