Но когда этот человек входил в комнату, все двенадцать лет превращались в ничто.
— Роза, — голос из-под капюшона был хриплым и неестественным, будто пропущенным через что-то, что съедало тембр и оставляло только звук, лишённый человеческого тепла. — Я надеюсь, твой вечер прошёл продуктивно.
Она опустилась на колени. Плавно, с той грацией, которую нельзя было отнять ни ожогами, ни страхом. Спина прямая, руки на бёдрах, голова склонена, и серебряная маска блеснула в отсветах догорающего камина.
— Хозяин… — произнесла она дрожащим голосом. — Я вас ждала.
Фигура прошла мимо неё, и ладонь в тонкой перчатке скользнула по волосам Розы, медленно, привычно, так, как гладят послушную собаку, прежде чем сесть за стол. Роза не шевельнулась. Шаги прошелестели по ковру, кресло скрипнуло, принимая вес, и когда она подняла взгляд, Хозяин уже сидел на её месте:
— А теперь расскажи мне о мальчике…
Глава 4 Мертвый угол
Карета покачивалась на ухабах, и каждый толчок отзывался скрипом в рессорах, которые давно пора было заменить. Игорь сделал пометку на листочке, хотя и так помнил: четвёртый пункт в списке расходов, сразу после ремонта моста через Сухой ручей и закупки зерна для гарнизона. Рессоры подождут, а вот мост — нет, потому что без моста южная часть тракта отрезана от основного маршрута, а без маршрута нет караванов, а без караванов нет пошлин, а без пошлин через два месяца ему нечем будет платить людям.
Арифметика простая. Он считал её каждый вечер перед сном, и каждый вечер цифры складывались в одну и ту же картину: денег хватает, но впритык, и любой серьёзный удар по доходам превратит «впритык» в «не хватает».
За окном тянулся тот самый участок тракта между Верхним бродом и Крестовой развилкой, из-за которого он не спал уже третью ночь. Дорога здесь шла через редкий лесок, и Игорь отмечал про себя каждое место, где деревья подступали к обочине слишком близко. Вон тот поворот, где тракт огибает холм и на полсотни шагов скрывается из виду — идеальное место для засады. Любой, кто хоть немного понимает в таких вещах, выбрал бы именно его.
Игорь всё это знал. Ему было всего четырнадцать, но голова работала, и каждый опасный поворот ложился в память как пометка на карте. Только толку от пометок, когда людей не хватает, чтобы перекрыть хотя бы половину.
Дозорных он поставил на двух высотках по обе стороны тракта, откуда просматривался почти весь проблемный участок.
Почти весь. За холмом оставался мёртвый угол, который не просматривался ни с одной из высоток, и именно туда Игорь сейчас ехал — посмотреть своими глазами, решить, где ставить третий пост. Можно было послать кого-то из людей, но людей откровенно не хватало. Тридцать всадников звучит солидно, пока не начнёшь раскидывать их по гарнизонам, дозорам и обозам. Так что даже для сопровождения он смог выделить только шестерых.