наизусть. Меня не интересуют справки домашнего врача Бестужевых. Да даже наследники боярских родов не смеют так нагло пользоваться своим положением, как вы, молодой человек. Тем более что как раз вы-то ни на какое положение рассчитывать и не можете. Или вы решили, что грядущая женитьба на дочери боярина Бестужева делает вас ровней именитым? Так вот нет, Кирилл Николаевич. Вы мещанин, и потолок ваш — боярский сын. А посему извольте убрать это скучающее выражение с вашей физиономии и примите наказание, как должно… Хм, чего-то в этом роде стоило ожидать… Правда, формулировочки у господина директора… на грани хамства. Ну ничего, я тоже так умею. — Смиренному слуге сильных мира сего… вы ведь это хотели сказать, господин директор? — Я улыбнулся и, демонстративно закинув ногу на ногу, продолжил: — Может быть, вы и правы… в чем-то. Но прошу вас, давайте будем считать, что вы высказали все, что хотели, о своем отношении к «этому ужасному выскочке Николаеву», и перейдем наконец к тому вопросу, ради которого вы меня вызвали… И покороче, пожалуйста, а то у меня через пять минут начнется урок. Не хотелось бы опаздывать. Честное слово, вот с кем другим я бы не рискнул зарядить такую длинную фразу. Но «учительская» привычка директора выслушивать ответы до конца позволила мне беспрепятственно завершить свой пассаж… О, сколько было криков! Какие эпитеты, сравнения и гиперболы использовал мой внезапно раздухарившийся собеседник. Это просто песня. Он так живо и образно говорил, что я аж заслушался. Ну а итогом этого концерта, как я и подозревал, стал документ о моем отчислении, оформленный, кстати, вчерашним днем. Собственно, придя именно к такому заключению во время первой тирады директора, я и не стал изображать из себя пай-мальчика. А зачем? Если решение уже принято и бумаги подписаны, то все мои попытки предстать белым и пушистым заранее обречены на провал. Бессмысленны. А раз так, то зачем терять время? Нет, возможность какого-нибудь другого исхода вроде «последнего китайского предупреждения» я тоже рассмотрел… и признал его маловероятным. — Благодарю за то, что уделили мне время, господин директор, — произнес я, поднимаясь с кресла, когда мой собеседник окончательно выдохся и швырнул по столу бумагу об отчислении. Еще раз окинув взглядом полученный документ, я хмыкнул и, небрежно свернув его, положил в карман куртки, после чего потопал к выходу, но замер на полдороге и обернулся к провожающему меня злым взглядом директору. — Последняя просьба приговоренного, если позволите…