но… у нас имеется возможность избежать войны с Бельскими и одновременно обезопасить тебя от их нападок. Наше старичье наконец прекратило переливать из пустого в порожнее… за что надо сказать «спасибо» недавнему шоу, что ты устроил с близняшками для Пантелея… В общем, род Громовых предлагает тебе стать главой младшей ветви. Условия, естественно, обсуждаемы. Никакого давления в стиле моего батюшки. Все на паритетных началах. Что скажешь, Кирилл Николаевич? Вот это заявление… А оно мне надо, такое-то счастье?! — Я… я должен все хорошенько обдумать, Федор Георгиевич, — немного оправившись, выдавил я из себя. — Разумеется. Я тебя не тороплю… И учти, каким бы ни было твое решение, я его поддержу. В Эфире словно волна прошла… Усталость, грусть… а еще уверенность в собственном решении и… смирение? Однако… Я проследил за взглядом Федора Георгиевича и наткнулся на фотографию его отца, стоящую на книжной полке… М-да… Холодный зимний ветер взметнул шторы у открытого окна в темной спальне, но, пробравшись в комнату, моментально присмирел. Коснуться стужей спящего на огромной кровати старика ему не удалось: помешал жар, исходящий от окутавшего хозяина спальни кокона. А вот появившаяся в комнате невидимая в ночи темная фигура совершенно спокойно преодолела огненную защиту спящего и мягко коснулась ладонью его шеи. А в следующую секунду запястья старика украсили два широких кожаных браслета. Кокон тепла, окружавший старое тело, рассеялся, и холодный ветер тут же вцепился морозом в щеки и нос спящего. Старик дернул головой, распахнув глаза, но даже закричать не смог. Парализованное прикосновением тело, верой и правдой прослужившее ему добрую сотню лет, вдруг отказалось подчиняться хозяину. Он попытался призвать свой Огонь, но тот, плеснув, бессильно разбился об оковы подавителей. — Не можешь, да? — Тихий шепот, раздавшийся из темноты, заставил старика зашарить глазами по комнате в поисках врага. А кем еще мог быть этот гость?! — О да… Я долго думал, как отплатить тебе за то, что ты сделал… пытался сделать. И придумал. Ты слышишь меня? Слышишь… это хорошо. Тень шагнула ближе к кровати, на которой замер парализованный хозяин спальни, и скользнувший по лицу визитера отсвет луны, выглянувшей на миг из-за облаков, высветил молодое бесстрастное лицо. Взгляд серых, будто пасмурное небо, глаз словно столкнулся со своим отражением. — Да, это я. Знаешь, не стоило тебе ее задевать. Если бы не эта последняя выходка, ты бы ушел тихо и безболезненно, а так… Наслаждайся тем, чего больше