Получать же столь странное приобретение на сцену с «главного балкона» спустился лично наследник Меньшиков. Статный, могучий, но редко появляющийся на людях сподвижник Московского князя, в огромных лапищах которого довольно тонкий, даже будучи убранным в ножны, меч смотрелся совершенно несерьёзной игрушкой, был явно чем-то очень доволен и широко улыбался весь путь как к ведущему и его помощницам, так и возвращаясь на «главный балкон».

— Господа, — внушительно и с весом произнёс конферансье, дождавшись, когда огромная фигура наследника Меньшикова скроется за портьерами, прикрывающими подъем в княжескую ложу. — Засим я вынужден объявить о том, что аукцион подошёл к своему неизбежному завершению! Хочу от имени всех организаторов поблагодарить вас за то…

За что он там хотел нас поблагодарить, мы так и не узнали. Потому как именно в этот момент в Кремлёвском концертном зале прозвучал дикий девичий визг, за которым мгновенно наступила звенящая тишина…

* * *

— Ты действительно уверен, что этот шанхайский меч, привезённый пекинцами, тебе как-то поможет? — с сомнением спросила у мужа княгиня, глядя на сцену, где Меньшиков лично забирал недавнее приобретение из рук ведущего.

— Не уверен, но верю в своих информаторов, — тяжело вздохнув, признался правитель Москвы. — А они гарантировали, что лекарственное средство мастера Ву Лога, способно исцелить мой организм от последствий того яда.

— Какого ещё яда? Папа, что… — медленно побледнев, начала была Катерина, но мать резко заставила её замолчать.

— Помолчи, Катя, — сурово приказала женщина и снова посмотрела на мужа. — Ты точно уверен? Как эта шанхайская железяка, за которую тебе придётся отвалить кучу денег, вообще связана с каким бы то ни было лекарством? Этот меч действительно такой чудесный, как то расписывал конферансье?

— Ушаньский, — поправил её супруг, откинувшись в своём кресле и расслабленно глядя на сцену. — Его именно там сделали, и мастер Ву Лонг там же живёт. А шанхайским он называется из-за формы лезвия и гарды. А вообще, на сам клинок не смотри, это просто бутафория. Тщательно поставленный спектакль, необходимый только для того, чтобы оправдать перед городом огромную цену, которую запросили эти косоглазые за своё средство. Приобретая же сегодня «чудесный» клинок, который потом осядет навсегда в Кремлёвской сокровищнице, где и будет забыт, я получаю полную индульгенцию от общественности и, в частности, от головной боли из-за Совета Кланов. Ведь такая замечательная вещь, да ещё «так дёшево» князем для самой Москвы куплена!