— Если бы на Москву действительно кто-то напал, или на улицах шли бы боевые действия, — покачала головой одноглазая Бажова, — сейчас вовсю орали бы тревожные ревуны, ворота бы уже заблокировали, а нас бы давно предупредили. Скорее всего, это обычные пожары…

Судя по тону тётки, она сама в это не очень верила. Тем более что утром прошёл сильный дождь. Однако в одном она права, это был наш первый выход за стены полиса в качестве патрульной команды, так что, вместо того чтобы размышлять о посторонних вещах, стоило сосредоточиться на своём деле. Но было чертовски тоскливо стоять, меся сапогами грязь в общей очереди с торговыми обозами, дожидаясь, когда неторопливые армейские клерки на пропускном пункте ворот дадут отмашку на выход из города.

— Я понимаю, что ждать — это скучно, — словно читая мои мысли, со вздохом произнесла тётка Марфа. — Но чародеям следует быть терпеливыми…

— Почему мы вообще стоим в общей очереди? — возмущённо спросил Борислав, которому, видимо, надело наблюдать за тянущимися по небу бесконечными серыми и низкими облаками. — Мы патрульная группа, а не гражданские путешественники!

— А тебе так-то не всё равно, где, собственно, стоять? — фыркнула Дарья. — Всё равно, покуда в полис не войдёт этот проклятый мурманский караван, армейцы никого из него не выпустят. Так что можешь взять и отойти метров на десять и стоять под дождём там — ничего не изменится. А мне как-то и здесь, рядом с навесом, хорошо!

— Я не это имею в виду! Нет, действительно, ребят! Мы же чародеи! — воскликнул Борислав, чуть нахмурившись. — Мы могли бы просто взять и перебежать прямо через стену!

— Не могли бы, — ответил уже я, покосившись на приятеля. — Ты чем в прошлом году лекции по праву слушал? Приближаться к стене более чем на пятьдесят метров разрешено только у официальных проходных пунктов, а уж бегать по ней — так и вовсе табу! Армейцы в таких умников стреляют без предупреждения, будь это хоть сам Князь Московский…

— Кстати, похоже, в полисе включили сирены, — задумчиво наклонив голову набок, вдруг перебила меня Ефимова.

Действительно, если внимательно вслушаться, издалека, даже несмотря на общий человеческий шум очереди, ржание лошадей, скрип подвод и шелест падающих сверху капель, до нас теперь доносилось едва слышимое мерзкое завывание ревунов общей гражданской тревоги.

— Так, мальчики и девочки, — твёрдо произнесла тётка Марфа, своим единственным прищуренным глазом цепко сверля далёкий, слегка блеклый из-за мелкого дождя силуэт полиса, над которым появлялись всё новые и новые столбы дыма. — Стойте здесь и никуда не уходите, а я пойду, попробую узнать у дежурного офицера, что, собственно, происходит. А заодно поругаюсь немножко…