И мы часто общались. Чаще, чем мне бы хотелось. В те времена я всегда вел себя примерно так, как сейчас. А Стрельницкому было прекрасно известно, что Ликвидатору Ляху проще пустить еще одну пулю в затылок, чем заставить соблюдать субординацию.

— Моча какая-то. — сообщил я свое мнение, сделав глоток.

— Французское. Прости, бодяги из «Пятерочки» нет. — не дрогнув ликом, отозвался император.

— Как и самой «Пятерочки». — покачал головой я. — Ну что, Кирилл Владимирович? Я прошел проверку?

— Учитывая насколько я хочу тебя придушить, ты точно тот самый Лях.

— Даже не сомневайтесь. А когда я расскажу о своем предложении, вы вряд ли сможете сдержать себя.

Кузнецов переводил взгляд с меня на самодержца. Взгляд его выражал полную растерянность. Вероятно, с русским царем никто так себя не вел очень давно. При нем, по крайней мере — никогда.

— Федор, расслабься. Этот человек — тот, за кого себя выдает.

Маршал позволил себе ругательство, тоже прошел к бару и плесканул в стакан вискаря. И плюхнулся в последнее свободное кресло.

— Это же хорошо, Кирилл?

— Да вот хрен его знает…

Я вполне понимал Стрельницкого. Там где Ваня Лях, даже понятия «слабоумие и отвага» приобретают совершенно новый смысл.

— Кирилл Владимирович, да не пугайте вы так Федора Михайловича! А то он так, чего доброго, решит, что притащил своему господину бомбу с часовым механизмом.

— И будет не слишком далек от истины. — без выражения откликнулся седовласый мужчина. — Иван, мне сказали, что у тебя есть план? Я хотел бы его услышать. Не могу сказать, что мы в полном тупике, но именно твой взгляд пришелся бы кстати.

— Ой, да ладно вам! — я отмахнулся с самым легкомысленным видом. — Я что, похож на человека, у которого есть план?

Дал этой фразе сдетонировать — глаза Стрельницкого вспыхнули злостью — и примирительно поднял руки.

— Сейчас у меня нет плана, вашество. Я же только из космоса вернулся, попал в тело пацана, у которого никакого внятного доступа к информации нет. Но у меня будет план. Как только я достаточно глубоко погружусь в анализ.

Добрее взгляд императора не стал. Наоборот, теперь он вполне холодно раздумывал над тем, чтобы убить меня. Не по причине личной неприязни, хотя, полагаю, частично все же благодаря ей. А просто потому, что я слишком много знаю, но при этом ничего предложить не могу. То есть — бесполезен. Да еще и кучу его времени потратил.

— Ну, это логично. — встал вдруг на мою сторону Кузнецов. За что тоже был награжден недобрым взглядом.

— Кирилл Владимирович, давайте поменьше эмоций. Федор Михайлович же рассказал вам о том, что я вернулся на Землю после того, как уничтожил всю цивилизацию функций.