- Не его режут, а у него зубы режутся, - со злостью ответила молодая женщина и, развернувшись, быстро зашагала к коляске. – Да, зайка? – сюсюкаясь и заглядывая в люльку, проговорила она. – Скажи: это у нас клыки прорезаются…

С этими словами молодая мать достала из коляски кричащего ребенка, завернутого, но не замотанного туго в пеленку. Младенец же, когда она, взяла его «столбиком», успокаивая и похлопывая его по спинке, смог высвободить свои ручки и голову, и, ухватившись маленькими пальчиками за ворот футболки мамы, прекратил плакать и повернулся лицом к стоявшему неподалеку Сергею. Сам же Сергей, иронично ухмыльнувшись и замахав головой в разные стороны, отказываясь верить в то, что видит, стал медленно пятиться, не сводя своих глаз с жутких, черных глаз игоши, на чьем изуродованном лице даже отсутствовал нос. Уродец улыбнулся, показав Сергею те самые прорезавшиеся клыки, о которых говорила та, которую Сергей принял за мать этого маленького монстра. Женщина невозмутимо продолжала что-то ласково говорить своему «малышу», когда тот принялся медленно вонзать свои длинные, черные когти на маленьких пальчиках прямо в ее надплечье, ехидно ухмыляясь Сергею, после чего и вовсе впился своими острыми зубами в шею женщины, которая продолжала играть роль хорошей, доброй, заботливой мамочки. Пятясь, Сергей почувствовал, как коснулся ногой чего-то твердого, лежащего на асфальте, и он уже догадывался, что это было. Обернувшись и посмотрев вниз на голову Гены, что лежала теперь прямо у его ног, Сергей негромко выругался, с отвращением смотря на мертвое лицо. Вдруг глаза Геннадия открылись, и он, а точнее, его голова, глядя на Сергея белым, мутным взглядом, сказал:

- Ты что наделал? Как ты мог Настасьюшку…

- Твою ж мать, Гена, - снова выругался Сергей, стараясь отойти в сторону от, судя по всему, небрежно оторванной головы знакомой ему нежити, - тебя только в этой кунсткамере не хватало…

Все мамочки, что находились на той детской площадке, стали доставать из колясок своих кричащих детей, и Сергей видел на руках каждой из них уже знакомых ему уродцев, которые, поглядывая на самого Сергея, тут же впивались своими острыми зубами и когтями в шеи невозмутимых молодых женщин.

- Отгадаешь загадку? – услышал Сергей и, обернувшись, снова увидел пацанов, игравших в мяч, который все же оказался головой Гены. Вот только теперь это были не пацаны, а та самая шпана из Нави – демоны, в обличии детей: у некоторых глаза были сплошь красными, налитые кровью, у некоторых – черными, как угли; кожа каждого была морщинистой, словно стариковской; уши были либо заостренными, либо вовсе отсутствовали; а еще эта мерзкая, злобная, демоническая ухмылка…