- Здесь небезопасно, - сказал он. – Под землей в Нави обитают те, кто не может находиться среди других, - шагая вперед по узкому, темному коридору лабиринта – не в ту сторону, где Сергей нашел сына, говорил Тихон. – Здесь демоны, которые не умеют хитрить, как те, каких ты видел наверху. Темные сущности без памяти, без изворотливости и плутовства: лишь голая злоба и ничем не прикрытое желание убивать. А вы, напомню, - монах обернулся, - живые.

По спине Сергея как в мире мертвых, так и в мире живых пробежал холод: освещаемое скудным светом церковной свечи лицо под капюшоном выглядело так, как если бы перед Сергеем был сейчас не покойный монах, а Валюша, которая заняла тело худосочного старика. Казалось, что Тихон вот-вот нападет, разорвет, поглотит. Взгляд его черных глаз, от которых по всему его серому лицу расползались черные вены, был жутким, устрашающим и определенно не внушающий доверие.

- За твоей спиной кто-то есть, - глядя через плечо Сергея, спокойно сказал необычно высокий, мертвый монах. – Гляди, - он указал на свечу, - огонь растет. На меня эта свеча не реагирует. А вот на него…

Сергей обернулся. Ему показалось, что в темноте кто-то был, но он все же ничего не видел, однако уже через несколько мгновений прямо перед ним появился мертвец: тощий скелет, обтянутый почерневшей кожей; пустые глазницы и отсутствующий нос; прогнившая дыра в шее и ошметки одежды, болтающиеся на полуистлевшем теле – и эта нежить, выставив вперед костлявые руки и широко открыв рот с желтыми, гнилыми зубами, набросилась на Сергея, что держал в руках сына. Сергей не успел ничего понять – он успел лишь до жути испугаться, как вдруг огромный, ссутулившийся монах оттолкнул его за свою спину и с жутким, отнюдь не человеческим криком набросился на живого мертвеца. Сергей видел, как Тихон навалился на нежить, полностью накрыв того собой. Свеча по-прежнему была в одной руке монаха, а потому в лабиринте подземной пещеры мира мертвых снова желала воцариться тьма. После недолгой возни монах затих и замер. Свечу он держал очень низко – почти у самого каменного пола лабиринта, из-за чего Сергей не мог видеть произошедшего, а потому, когда Тихон в течение нескольких секунд совсем не подавал признаков жизни (вернее, не жизни, а некоего существования), Сергей решился медленно, с опаской к нему приблизиться.

- Тихон, - сделав два шага вперед, негромко проговорил Сергей. – Тихон, ты в порядке?

Монах резко повернул голову, держа рядом с ней свечу, отчего Сергей отпрянул так, что чуть было не упал, держа по-прежнему на руках своего сына. То, что он увидел, напугало его больше, чем пару часов назад в этом же лабиринте его пугали выходки демона в облике девочки Вали: лицо монаха вытянулось и стало почти в два раза длиннее обычного; изо рта торчали длинные, острые, желтые зубы, черные глаза теперь были вовсе не черными, а темно-алыми – цвета свежей крови; крючковатый нос заострился, а уши полностью втянулись внутрь.