— Здорово, — отозвался я, вертя головой. — Как и то, что ты в этом так хорошо разбираешься. Это гораздо лучше аудиогида.

Кристина махнула рукой.

— Да ладно! Если честно, в первый день я его взяла и почти всё запомнила. Так что не слишком-то и разбираюсь.

Её слова заставили меня улыбнуться.

— Ну и ладно. Что вот это такое? — я указал на большое полотно, представлявшее собой нечто очень пёстрое и абстрактное.

Картина явно не тянула на простоту выражения. Она выглядела в зале соцреализма настоящей белой вороной.

Состояла работа из геометрических фигур, напоминавших части человеческого тела, выложенных мозаикой. В центре располагались вертикальные линии, вытягивающие картину вверх. Из-за них возникало впечатление вихревого столба, затягивающего в себя дома и людей. По краям же виднелись напоминающие бурление круги, а слева небольшие фрагменты складывались в призрачную женскую фигуру.

— Ты прав, — кивнула Кристина. — Это одно из немногочисленных исключений. Очень старая картина, ещё начала двадцатого века. Художник — Павел Филонов. Называется «Формула петроградского пролетариата». На ней показано, как люди втягиваются в бурю революции. Те фигуры, которые вовлечены лишь частично, символизируют людей, не до конца понимающих, что происходит. А вот эти руки в верхнем углу считаются указанием на сотворение нового мира. В общем, художник изобразил переходный момент. Если честно, это одна из моих любимых картин.

— Да, здорово, — произнёс я неуверенно. — Хотя мне, если по правде, ближе прямая подача. Ну, знаешь, когда и так всё ясно, без вот этих вот заумных объяснений.

Кристина улыбнулась.

— Ничего. Каждому своё. Идём дальше.

В музее мы провели чуть меньше часа. Экспозиция была большой, хотя большинство работ представляли собой копии. Девушка старалась рассказать обо всём, что помнила и знала, но я всё чаще отвлекался от того, что именно она говорила, просто любуясь ею или прислушиваясь к звучанию её голоса. Наконец, она это, кажется, заметила.

— Ладно, — сказала она, беря меня за руку. — Пожалуй, хватит на сегодня, да? Не всё сразу.

— Ага, — согласился я с облегчением. — И так слишком большая доза искусства для меня. Может, перекусим где-нибудь?

— С удовольствием. Я знаю одну кафешку неподалёку. Заходила в неё пару раз.

— Ну, тогда веди, Беатриче, — улыбнулся я.

— Кто? — не поняла девушка.

— Да неважно, — спохватился я, сообразив, что цитаты из образчиков буржуазного искусства, пусть и мирового значения, сейчас и здесь не совсем уместны. — Была такая героиня в одной книге. Забей. Пойдём искать твоё кафе.