Мигнул и исчез щит. Получалось, что бой длился уже шесть минут! Вот же черти водяные, чтоб вас на солнце всех до хруста высушило! Какого хрена вообще докопались до меня? Я их уже десятка три четыре положил, считай племя уничтожил. Нет бы отступить, но какое там — прут вперёд с уверенностью, что потери не напрасны. Тупые тритониды.

Раздался громкий мявк Киты. Я даже подумал, что её ранили, но ошибся — питомица ловко уклонялась от копий, которые в неё начали бросать враги. В меня тоже полетели копья, но я вновь активировал щит — последний, между прочим. В мозгу уже сформировалась мысль — Лёха, тебя, охренеть какого прокачанного хомосапиенса, уделали разумные ящеры-переростки. И не факт, что удастся убежать от этих склизких рыл.

Вой. Жуткий, леденящий душу. Он донёсся откуда-то слева. Причём достаточно близко, чтобы понять — тот, кто его издал, очень близко. В сотне метров от нас, может даже ближе.

Все тритониды внезапно замерли, словно парализованные жутким звуком. Да я и сам почувствовал, как страх пытается сковать мою нервную систему, чтобы обездвижить. Лишь всплеск ярости помог полностью избавиться от наваждения. Единственной, кто никак не обратил внимания на вой, была Кита. Она в ответ лишь мяукнула, причем очень громко, а затем бросилась на группу врага, что пыталась нас окружить справа.

— Кита, нет! — рявкнул я, но куда там. Питомица набросилась на первого тритонида, причём так, что стало ясно — убьёт. Чёрт! Ладно, попробуем вступить в ближний бой.

Первого обездвиженного противника рассёк кромкой щита. Второго рубанул клинком по шее. Минус два. Кита тоже сработала отлично — буквально располосовала одного тритонида. В этом отряде осталось ещё десять, может пятнадцать врагов, и они уже начали приходить в себя.

— О-у-у-у-у! — вновь прозвучал вой. А следом раздалось глухое рычание сразу десятка волков, которые разом налетели на группу, которая отжимала меня от озера. Там и было то всего восемь тританидов, так что их смели буквально за один бросок.

Дальше мне стало некогда наблюдать за действием неожиданных союзников, в которых я распознал уже знакомых волков. Даже вожака определил. Но всё это осталось за спиной, а сейчас я сражался так, как никогда в жизни. Бил, бил, отражал, и снова бил. В голове при этом крутилась лишь одна мысль — или ты, или тебя.

* * *

— Да моя ты хорошая. — слабым голосом произнёс я, наблюдая, как Кита зализывает рану на моей ноге. Болело всё. Раненая нога, пробитое насквозь плечо, порез на спине. Но всё это было мелочью. Главное — мы живы, а наши враги — нет.