— Вот оно что…

Само собой, жить на дороге, по которой регулярно таскаются многотысячные враждебные полки, никому не хотелось. Такое только в хорошей, прочной крепости возможно. Но ближайшая крепость отсюда — это Казань.

— Пахом, до столицы татарской еще далеко?

— Дней семь-восемь, коли не задержимся.

— Верст двести? — прикинул на глазок князь.

— Где-то так.

— Странно, что дорога никак не прикрыта. А ну мы на них неожиданно нападем? Война начнется?

— Вестимо, есть дозоры ханские у дороги. Токмо они тоже понапрасну не кажутся. Коли порубежники наши за кем погонятся, они ведь смотреть не станут, дикий ты татарин али ханский. Всех посекут. Дозорам воевать ни к чему. Им заметить токмо надобно да весточку прислать. Весть же не токмо гонец, но и простой голубь донести может. Ну а что до мыта подорожного, так купцы по дорогам не ползают, они по воде плывут. Там серебро с людей торговых и сбирают. Ан и то не здесь — возле Казани. Опять же, кто летом воюет? Рек округ тьма, мостов не настроишься, дороги узкие, по жаре броня тяжела, припасы тухнут, людей лихоманка косит. То ли дело зимой. Все реки в дороги ровные превращаются, убоину хоть свежую, хоть соленую без опаски возить можно, в доспехах тепло и удобно, моры не случаются. Не, летом татарам и вовсе нечего бояться.

— Нечего, говоришь, бояться? Это хорошо. Удобно. До Волги отсюда далеко?

— Мыслю, верст десять получится… Обмануть боюсь, княже. Кто же их тут мерил, версты сии?

— А до Казани еще семь дней пути? Ладно, подождем.

Еще шесть суток отряд двигался походным маршем куда-то в направлении юго-востока, так и не встретив на своем пути никого из местных жителей. И только на седьмое утро шедший первым князь Сакульский неожиданно для всех отвернул влево на нехоженую дорогу, что заросла подорожником и ромашкой, но все еще угадывалась по просеке в лесном массиве.

— Ты куда, княже? — окликнул его боярин.

— Коли видна, значит пользуются, Иван Григорьевич, — отозвался Зверев. — Поехали, я на Волгу глянуть хочу.

— Да тут до нее, может статься, верст сорок!

— Значит, к вечеру выйдем.

— Этак до Казани еще седмицу добираться придется, — недовольно буркнул Выродков, поворачивая следом.

Княжеская полусотня медленно втягивалась на тропу, пусть и не избалованную вниманием, но достаточно широкую, чтобы по ней проехала запряженная парой лошадей телега. Андрей пригнулся, чтобы не врезаться головой в дубовый сук — да так и не разогнулся почти полторы версты. Растущие поперек дороги ветки постоянно шуршали по спине, цеплялись за стягивающий волосы ремешок, дергали за шиворот. Однако через четверть часа все неожиданно изменилось. Тропа как раз перевалила холм, свернула к ручью — и за ним открылась уже просторная луговина. Что интересно — изрядно пощипанная, с травой ниже колена и валяющимися тут и там конскими и овечьими катышками.