Ежик вдруг весь съежился и отбежал за столб.

— Понял, опасен, — кивнул Зверев. — А избавиться от опасности можно?

С неба спикировала ласточка, на миг села на верхушку столба, потом метнулась к лошади, которую держал под уздцы холоп, вернулась обратно. Ежик вернулся из-за столба и быстро вырыл среди травы черную ямку размером в две ладони.

— Вы хотите, чтобы я принес жертву?

Ежик стал на задние лапы, повел носом, махнул передними.

— Принести вам в жертву коня?

Ежик фыркнул.

— На этом месте?

Он фыркнул снова.

— Хорошо, я это сделаю.

Ежик опустился на все четыре лапки и убежал куда-то по личным осенним делам.

Князь поднялся, вернулся ко входу в святилище, погладил скакуна по морде:

— Извини, приятель, мне нужна твоя кровь. Ничего не поделаешь, все договоры скрепляются кровью, а этот для нас важен как никогда.

— Я все слышал, княже, — тихо сообщил Пахом. — Ты, что же, намерен заставить Русь отказаться от истинной веры? Вернуть ее в язычество?

— С чего ты это взял?

— Ты же обещал идолу, что люди снова станут приходить к нему на молитвы!

— Пахом, Пахом, какой ты иногда наивный! — покачал головой Зверев. — Все делается намного проще. Такие места, как эти — священные, сакральные места — всегда наполнены высшей силой. Достаточно просто поставить на месте идола православный храм. Люди, приходящие в такую церковь, станут получать силу от священного места, а земля будет наполняться силой молитвы. Ничего не изменится, кроме названия, дядька. Останется место, останется сила, останется вера, останется святилище. И с каждым годом все это будет наполняться все большей и большей благостью. Поверь мне, не пройдет и ста лет, как это место снова станет величайшей святыней, а паломники сюда будут сходиться со всех сторон русской, и не только русской, земли.[24]

— Ты забываешь, князь, что православные люди молятся иному Богу!

— Разве ты забыл? — наклонившись к самому уху холопа, шепнул Андрей. — Бог един. Расседлай коня. Мне нужно скрепить договор.

* * *

Вечерять путники обосновались наверху, с высоты естественного «бастиона» обозревая окрестности: Волгу, Свиягу, вздымающиеся между реками лесистые холмы.

— Я хочу открыть тебе тайну, Иван Григорьевич, — присел на траву рядом с боярином Андрей. — Знаешь, зачем мы сюда шли? Все очень просто. Государю нужна крепость. Здесь, рядом с Казанью. Чтобы во время войны хорошее, надежное укрытие было не за две недели пути, а всего в одном переходе. Помнишь наш спор о стремительных переходах конницы, ее маневрах, охватах? Я тогда сказал, что всегда можно сделать так, что она не сумеет использовать преимущество скорости и будет вынуждена воевать как все: тупо ломиться в лоб, глаза в глаза, ножи в ножи. Вот, смотри. Если русская армия спрячется здесь, казанцам придется или лезть на неприступные стены, или оставить нас в покое. А отсюда до Казани всего день пути. Считай, мы сядем прямо в центре их земель. Сам подумай: что им останется делать в такой ситуации? А? Сколько они протянут с этаким ножом у горла?