В дверях же появилась бабулька в вязаной кофте, из-под платка выбивались седые пряди. Она, чуть сгорбившись, шагнула в светелку и замерла, крутя головой.

— Тебе-то чего, старая? — растерялся князь.

В этот момент парень, откинувшийся с клинка на спину, зашевелился на полу, перевернулся на живот и попытался встать. Андрей перевел взгляд на него. Душу кольнуло уже знакомое ужасное чувство, что в поведении татя что-то не так, неправильно, неверно. Сабля Пахома снова сверкнула со смертоносным шелестом — и голова парня покатилась под топчан.

— Вот теперь не встанешь, — кивнул старый вояка и вернул клинок в ножны.

Бабка же вдруг прыгнула вправо. Но не на Андрея и не на холопа. Быстрым движением она смахнула плошку Звереву на постель и опять замерла, стоя в красном углу и улыбаясь с таинственностью Моны Лизы.

— Что за…?

В дверях появились еще две тетки, но те входить не торопились. Старушенция стояла, не проявляя никакой враждебности. Труп лежал… Но никакой крови из него не вытекало!

— Упыри! — наконец сообразил князь, что именно показалось ему неправильным в поведении парня. — Нежить неупокоенная!

— Неправда, мил человек, — мотнула головой бабка. — Рази мы на людей не похожи? Рази не ходим, не говорим по-людски? То вы, гости дорогие, без спросу в дом въехали. Как же не глянуть нам на незваных гостей.

— Да-да! — закивали бабы в дверях. — Люди мы простые, православные. За добро свое беспокоились. Вреда не причиним, зла никакого не замыслили.

— Что за черт? — Андрей опустил саблю. — Коли православные — перекреститесь!

— Нечто так не веришь, боярин? — всплеснула руками бабка. — Нехорошо. В дом чужой водвориться да порядки свои учинять.

— Княже, лучина! — Пахом опять рванул саблю из ножен.

— Черт!

Зверев сразу все понял. Лучина догорала. Всего несколько минут — и все они окажутся в темноте. А бороться с упырями вслепую… На колебания времени не осталось — он ринулся вперед, снизу вверх разрубая от подмышки до ключицы одну из кровососок в дверях, резко пригнулся, увернулся от рук другой, подсек ей ноги, уколол кого-то, кто стоял за ней, рубанул… Коридор наполнился топотом — незваные гости улепетывали.

— Как тут, княже? — высунулся следом холоп.

— Не гнаться же за ними? — сплюнул Зверев. — Там дальше темно, хоть глаз выколи.

Они вернулись в светелку, заперлись. Пахом спешно запалил новую лучину от почти догоревшей первой, поставил в держатель. Бабка с отрубленной головой валялась посреди комнаты. Как Андрей и думал, она кинулась ему на спину — а Пахом, разумеется, этот бросок подловил.

Мужчины, не сговариваясь, начали одеваться. Зверев натянул шаровары, сапоги, выпрямился, повел носом: