— Да ты чего, Андрей Васильевич? — Спрыгнув на землю, Пахом схватил Зверева за плечо, поднял на нога, потащил за собой между горящими строениями к воротам и отпустил, только когда они оказались на лугу. Следом вскоре выскочили Изольд и Илья.

— Жалко, — с болью вздохнул темноволосый холоп. — Столько добра зазря пропадает.

— Лошадей! Лошадей-то из конюшни вывели? — встрепенулся Пахом.

— Не было там скакунов, — сообщил калединовский холоп. Тот самый, что встречал их на дороге хлебом. — Погода теплая, на лугу все пасутся.

Еще с пяток вампирских прислужников и две бабы переминались в сотне шагов левее, у самых повозок. У них явно чесались пятки задать стрекача — да ревущий над усадьбой огненный вихрь давал слишком много света. Удрать незаметно могло не получиться. Холоп же крякнул, опустился на колени, склонил голову:

— Во имя Господа нашего, Иисуса, милости просим, княже. Не по своей воле нежити служили, не по корысти и не по злобе. Деревня наша недалече. Боярин Федот Владиславович за непослушание истребить всех обещал, упырями сделать. Всех — и нас, и жен наших, и малых детушек. Пока же службу ему служили, не трогал никого и подати втрое сбросил. Не вели казнить, Андрей Васильевич.

— Ах вы, мерзавцы! — Илья выскочил вперед, пнул мужика ногой. — Нас нежити скормить захотели?

— Стоять! — жестко приказал Зверев. — Ты, никак, ополоумел, холоп? Это же не ратники. Смерды простые. Воевать — не их забота. Их дело — землю пахать да тебя содержать, чтобы ты их от бед подобных защищал. Кулаки чешутся — так вскорости с татарами воевать пойдем, там саблей и помашешь. А ты — ступай. Прощать я вас не хочу, но и карать не стану. Со смердами воевать не приучен, а хозяина вашего я уже одолел. Не буду же я пленных на русской земле хватать? Бог вам всем судья. На Страшном суде кару свою получите. Убирайся с глаз моих, несчастный. Пошел вон!

Мужик на коленях отполз на пару шагов, поднялся, попятился, не поднимая головы, потом повернулся и махнул своим подельникам рукой. Те принялись кланяться, креститься, снова кланяться, а затем все вместе двинулись по дороге куда-то к краю поля.

— Изольд! — спохватился Андрей. — Беги к табуну. Глянь, пастухи там остались⁇

Белобрысый холоп кивнул и трусцой помчался через луг к взгорку, левой рукой придерживая саблю на боку. Зверев снова повернулся к усадьбе. Зрелище гигантского пожара завораживало. Огонь гудел и приплясывал, вздымаясь до высоты в сотню саженей. От немыслимого жара забурлила у берега вода, а листва на ближайших деревьях повисла коричневыми сережками.