Что случилось с Кинником
На крыльце дома Риса Кинника неподвижно, словно каменный истуканчик, стояла аккуратная девочка. Рядом с ней переминался с ноги на ногу вихрастый мальчик в зимних сапогах. За плечами у обоих рюкзаки. Позади, на ступеньках, женщина держала над головой зонтик, по которому барабанил дождь.
Постучала девочка. Кинник приоткрыл внутреннюю дверь и прохрипел из-за грязной сетки:
– Журналы или сладости?
Девочка, которой на вид было лет десять, прищурилась:
– Что-что?
Неужели оговорился? Сколько он уже ни с кем не разговаривал?
– Я спросил, что вы, юные капиталисты, продаете? Журналы или сладости?
– Ничего мы не продаем, – сказал мальчик. Кинник дал бы ему лет шесть. – Мы твои внуки.
Сдавленный вздох. Так бы описал Кинник то, что вдруг вырвалось из его горла – в те дни, когда зарабатывал на жизнь журналистикой. Нуразумеется , они его внуки. Он просто не успел как следует их рассмотреть. И эта странная дама на ступеньках его смутила. Но теперь, приглядевшись, он заметил в лицах детей знакомые черты: выступающую вперед верхнюю губу, глубоко посаженные пытливые глаза. Да, это определенно Лия и Ашер. Бог ты мой! Когда же он видел их в последний раз? Кинник напряг память, но безуспешно – с годами он все сильнее запутывался в сложном устройстве времени. Однажды его дочь привозила их сюда. Когда это было… три года назад? Четыре?
Как бы то ни было, на его крыльце сейчас стоялине скауты, продающие печенье. Это были еговнуки , плоть от плоти его единственной дочери Бетани. Вот только им было не десять и шесть, как он предположил изначально, а больше. Он вспомнит насколько, когда время все же ему поддастся.
– Вы мистер Кинник? – заговорила женщина с зонтиком.
– Да, – сказал он. – Это я. – И снова обратился к детям: – Как вы здесь… Все в поря…
Мыслей было так много, что Кинник не успевал оформить их в слова. Он открыл дверь шире.
– Где ваша мама?
– Мы не знаем точно, – сказала Лия. – Она уехала пару дней назад. Сказала, что это всего на неделю. Шейн вчера поехал ее искать.
Лиитринадцать , вот сколько. Ее отец – Тормоз Даг, с которым Бетани встречалась лет сто назад.
Отцом мальчишки, восьми…девятилетнего Ашера, был Шизик Шейн. Вкус дочери в отношении мужчин был за гранью понимания Кинника, в точности как и время.
Кинник вгляделся в женщину, маячившую за спинами внуков. Чернокожая, в больших круглых очках, лет тридцати с небольшим – примерно ровесница его дочери. Женщина поднялась на крыльцо.
– Меня зовут Анна Гейнс, – представилась она. – Мы с мужем – соседи Бетани и Шейна. Сегодня утром Лия принесла мне это.