Здесь со мной обошлись как с дорогим гостем, всё-таки имя Максима Варченко в родном городе, можно сказать, гремело. Тем более песня для самого Магомаева! Ну и Синявской до кучи… Я попросил предоставить в моё распоряжение обладателей баритона и меццо-сопрано, чтобы по возможности соответствовать голосам Магомаева и Синявской. Нашли, правда, пришлось ждать два дня, прежде чем артисты в составе творческой бригады вернутся из гастролей по области. Так сказать, труженики сцены — труженикам полей.

Сделали демозапись за один день, мне даже магнитофон из дома тащить не пришлось, благо что в филармонии (что, в общем-то, логично), имелась своя неплохая звукозаписывающая техника. Денег с меня брать не хотели, в итоге презентовал баритону три бутылки армянского коньяка (они мне показались солиднее местного «Золотого петушка»), а меццо-сопрано — ажурные серебряные серьги, обошедшиеся мне в комиссионке в пятьдесят три рубля семьдесят копеек. Во время выступлений, как призналась счастливая певица, смотреться будут обалденно.

Только когда у меня на руках была кассета, с которой я снял дома три копии, набрал номер Магомаева. Однако трубку гостиничного телефона никто не поднял. Перезвонил в 6 вечера, затем в 9, и только тогда наконец к телефону подошла Синявская.

— Здравствуйте, Тамара Иль… Ох, извините, просто Тамара, — поправился я. — Это Максим Варченко. Я насчёт песни, которую вам с Муслимом обещал, помните?

— А, привет, Максим! Да-да, помню, что-то про Карузо.

— Ага, про него, «Памяти Карузо» называется… Так вот, партитура на итальянском готова.

— Прекрасно! Осталось только получить её в руки, я так понимаю?

— Да, и я вот думаю, наверное, положиться на почту СССР, отправить мелкой бандеролью и партитуру, и аудиокассету с демонстрационной записью.

— А что значит с демонстрационной записью?

— Да мне в нашей филармонии пошли навстречу, предоставили баритона и меццо-сопрано, ну чтобы соответствовать вашим с Муслимом голосам, с ними мы и записали пробную, так сказать, версию. Чтобы вам было на что ориентироваться, хотя я не буду против, если вы что-то добавите от себя, несмотря на поговорку, что лучшее — враг хорошего.

— О, вы серьёзно подготовились, Максим! А сами, значит, не сможете приехать?

— В принципе, у меня сейчас каникулы, могу при сильном желании выбраться…

Блин, зря, что ли, демозапись делал, коньяк и серебро презентовал?

— Подожди, одну секунду… Муслим, — услышал я слегка отстранённый голос Синявской. — Муслим, тот мальчик из ресторана звонит, Максим. Говорит, у него песня готова. Не хочешь с ним пообщаться?