Я спокойно, на глазах у притихших одногруппников, убрал кошелёк обратно в карман джинсовой куртки, после чего кивнул Коле:

— Или, может, тебе тоже нужны мои деньги?

Даже белки его глаз налились кровью, а пальцы с хрустом сложились в кулаки, но едва он сделал шаг в мою сторону, как дверь распахнулась и в проёме нарисовался Бушмин.

— Что здесь происходит? — с ленцой поинтересовался мастер производственного обучения, глядя на стоявшего в полусогнутом состоянии Федю.

— Да съел что-то не то, Андрей Викторович, кажись, подавился, — прокомментировал Витёк.

— Это мы сейчас исправим.

Мастак подошёл к Феде и так зарядил ему ладонью по спине, что несчастный бухнулся на колени, и его тут же вырвало на пол.

— Фу-у, — раздалось со всех сторон.

А Бушмин, скривившись, кивнул Витьку:

— Быстров, дуй к техничке за тряпкой и ведром. Не забудь воды набрать, щас Фролов оклемается, и всё это протрёт. Ты как, Федя?

Тот булькнул что-то нечленораздельное, и предпринял попытку встать на ноги. Не сразу, но это ему удалось.

— Убью, сука, — прохрипел он, вытирая губы рукавом не первой свежести пиджака.

Мастер положил ему свою мощную ладонь на плечо:

— Ты это кому, Федюнь?

Тот шмыгнул носом, глядя в сторону:

— Не вам, Андрей Викторович.

— Это я понял, что не мне, ещё бы ты мне такое сказал. Что, новенький тебя подавиться заставил?

— Разберёмся, Андрей Викторович, — процедил Коля, с ненавистью косясь в мою сторону.

— Разберётесь? Ты смотри у меня, Жмакин, мне проблемы не нужны.

Тот промолчал, скрипнув зубами.

— Траньков, ты староста группы, в случае чего спрошу с тебя.

Вячеслав понурил голову, кусая губы. Появился Витёк с ведром и тряпкой, поставил перед Федей.

— Не буду я это убирать, — буркнул тот. — Вон пусть Витёк моет.

Витя насупился, раздувая ноздри. Видно, за два года эта парочка своих сокурсников ох как достала.

— Фролов, не борзей, у нас здесь не зона, шнырей нет. Каждый своё дерьмо убирает сам.

Федя покосился на мастака, но ничего не сказал, молча взял тряпку кончиками пальцев и осторожно принялся вытирать блевотину. Когда на полу стало более-менее чисто, бросил тряпку в ведро и выразительно посмотрел на Витька.

— Быстров, вылей воду и верни ведро с тряпкой техничке, — распорядился Бушмин, видимо, не желая совсем уж унижать Федю и тем самым всё же опровергая своё утверждение относительно отсутствия в группе шнырей. — Остальные расселись по местам. Варченко, ты уже определился, за какой партой сидишь? Нет ещё? Тогда сядешь с Быстровым. Он за третьей партой располагается, у окна.

Собрание длилось всего двадцать минут, после чего мастак разрешил расходиться, напомнив, что завтра 1 сентября, и линейка начнётся в 9 утра. Сам же первым покинул аудиторию. Я тоже собрался на выход, но тут с последней парты раздался голос Коляна: