С безумным хрипом Искра вывалилась из темного и сырого угла, нанося удар за ударом вслепую. Она вырывалась из путаницы собственных «я», но каждое тянуло в свою сторону, разрывая на части, вынуждая идти к тьме и разрушению особенным путем, неповторимой тропой. Она била и била, так, будто судьбу можно заколоть. Чувствовала, как хрустит под клинком старое дерево, как впиваются в кожу щепки, и кровь пузырится горячими капельками на свежих ссадинах.

И с каждым шагом оназабывала . Отдалялась от приоткрытой на бесконечно краткое мгновение завесы над прошлым и будущим. Три шага, десять ударов — и Елена все забыла, не в силах обуздать цунами знания, сокрушившего ее разум. Не в силах превозмочь ужас памяти и знания.

— Поймала!

Две маленькие ручки схватили ее за пояс, и Елена лишь чудом не заколола Малышку. Непонимающе сжала рукоять ножа, крутнула головой. Женщина чувствовала себя как после солнечного удара. Тело почти не слушалось, и на каждом движении Елена что-нибудь задевала. Болели костяшки пальцев.

— Ты прямо на меня прыгнула! — с легкой обидой сказала из темноты Малышка. — Это не считается. Ты поддалась!

— Д-да-а… — выдохнула Елена, пытаясь сообразить, что здесь только что произошло. Явно что-то непонятное, только вот что именно? На голодный обморок не похоже. Солнца нет, поэтому тепловой удар тоже исключаем. Сказалась какая-нибудь хворь? Сходным образом лекарка чувствовала себя после редких приступов ложного провидчества, но сейчас если она что-то и прозрела, то в памяти не задержалось ровным счетом ничего, ни единого образа. Похоже, это и в самом деле был какой-то срыв. От нервов, не иначе.

— Помоги мне выбраться, — с этими словами она украдкой спрятала нож. Петля цеплялась за пальцы и никак не хотела освобождать их. Клинок словно требовал чьей-нибудь крови.

— Пойдем, время завтракать, — Малышка взяла ее за руку, направила к выходу через мебельный лабиринт, мимо шаткой, разваливающейся двери, что вела к лестнице и черному ходу.

Шум за стенами усилился. Кто-то что-то скандировал, наверное, снова требовали воск. Восковой дефицит неудачно лег на тревожные слухи о бесснежной зиме, которая снова погубит засеянное зерно. И тревоги горожан умножились. Слишком многое было завязано на этот материал — обработка кожи, металлургия, ювелирное дело, мебель, краски, мази аптекарские и технические. Даже церы — повсеместно распространенные доски для записей — а также бальзамирование аристократических покойников требовали воск. И конечно свечи. Поэтому неожиданный кризис восковых поставок ударил по Мильвессу резко, сильно.