«В бою ты должна быть готова ко всему» — сухо и презрительно отозвался в памяти голос Чертежника. — «Противник может показать нож и ударить кулаком. Может показать кулак и ударить исподтишка ножом. А может вообще ничего не сделать, потому что его дружок стоит у тебя за спиной и уже занес свинчатку, чтобы проломить затылок».

— Ненавижу тебя! — выдохнула с неподдельным чувством Флесса, отвешивая Люнне вторую пощечину, с другой стороны.

— Ненавижу!

Третий удар Елена уже отследила в стадии замаха, хотя в голове звенело, как в колоколе. Выпустив меч, перехватила руку, попробовала бросить противницу через бедро, но помешала теснота в комнате. Вместо чистой борьбы получилась нелепая толкотня, и две женщины налетели на опорный столб. Несколько долгих мгновений они молча боролись, пытаясь не то повалить, не то отшвырнуть друг друга.

— Ненавижу тебя! — прорычала в третий раз Флесса, схватив Елену за шею. Крепкие ладони герцогини скользнули выше, обхватили лицо медички так, что кончики пальцев коснулись висков. Синие глаза Флессы метали призрачные огни, горели, словно подсвеченные дьявольским огнем сапфиры.

[cenzored ]

* * *

— Ну вот… — злобно проворчал Мурье, косясь в потолок, где сквозняк шевелил не замеченную при уборке паутину. — Опять.

— Еще? — вздохнула карлица, вынимая пробку из полегчавшего кувшина.

— Пожалуй, — не чинясь, согласился воин.

Темное вино с легкой пеной и бульканьем пролилось в оловянные стаканы.

— Ты то с чего кислая, — сумрачно полюбопытствовал Мурье, шумно глотнув. Напиток и в самом деле был хорош. — Тебе со всего этого один лишь прибыток да выгода. Ну, или хотя бы никакого урону.

Баала скривилась еще больше, не желая отвечать. Но затем передумала и кратко сообщила:

— От господской любви одна беда в итоге случается.

— Да ну, — скептически хмыкнул воин и утопил нос в кружке. — Кому беда, кому наоборот. Этой… пока что все на пользу, как на удачу заговоренная.

— Удачу и прибыль дают страсть, вожделение, — строго и в то же время с затаенной грустью вымолвила карлица. Взгляд ее затуманился как от давних и грустных воспоминаний. — А вот любовь… тут все сложнее.

Она замолкла и опять наклонила кувшин, раздав напиток. Мурье пожевал губами, обдумывая услышанную мудрость, хотел было возразить и осекся. Вздохнул, поднял кружку в молчаливом салюте. Воин и карлица выпили, не чокаясь, без промедления повторили.

— Э-э-э… — протянул Мурье. — А если…

Он многозначительно шевельнул бровями.

— И не мечтай! — фыркнула Баала. — Даром за амбаром.

— Да не больно то и хотелось! — огрызнулся телохранитель. — И чего сразу даром?