— Их будут охранять. Дом будет под охраной.

— Ты расскажешь… потом?

— Да.

Елена вздохнула. Словно в такт ее движению, погасла свеча. За прочными ставнями закукарекал первый, самый отчаянный петух, готовый призывать первый солнечный луч, невзирая на то, что сейчас вовсю правили ночные тени.

— Я пойду с тобой, — прозвучал во тьме голос Елены.

* * *

Бадас всегда спал чутко, вполглаза, поэтому (в числе прочего) до сей поры оставался жив, при почете и уважении, пусть в довольно специфических кругах. Так что, пробуждение с клинком у горла было ему в новинку и порождало неприятные мысли, даже сомнение относительно ближайшего будущего.

— Доброе утро, — любезно сказала черная фигура, прижимая острейшее лезвие к шее «покровителя». — Хотя, возможно, правильнее сказать «доброй ночи». Рассвет еще не наступил.

Хотя в комнате было прохладно — угли в печке рановато прогорели — Бадас мгновенно взмок от кислого пота. Взгляд его метался от фигуры к мечу и далее к двери, за которой должна бдить стража. И, совершенно очевидно, не бдела. Пальцы левой руки тихонько, буквально по волоску, двинулись к спрятанному за матрацем кинжалу.

— Не стоит, — фигура еще чуть нажала, и бандит почувствовал, как скользнула по горлу тепловатая струйка.

Бадас глотнул, с подчеркнутой неторопливостью положил руку на грудь, растопырив пальцы.

— Умный человек, — одобрил незваный гость. — Ни криков, ни паники. Это радует. Продолжай так и дальше, быть может, останешься жив.

Длинный узкий меч поднялся, и Бадас нервно глотнул снова, больно уж движение смахивало на замах перед отсечением головы.

— На стене мои рекомендации, — сказал черный силуэт в плаще с капюшоном, убирая меч в ножны. Оружие было диковинным и явно господским, даже и не меч, а какое-то шило с обоюдоострой заточкой и гардой, закрученной спиралью вокруг рукояти.

Инстинкт прирожденного уголовника вкупе с обширным опытом требовали немедленно атаковать. Молча и без промедления, со всей быстротой, а там будь, что будет. Пока мрачный гость занят самолюбованием и гнилой болтовней. Но разум и другая грань инстинкта нашептывали, что как раз этого делать не стоит. Слишком все… загадочно и зловеще. Как эта зараза проникла в дом, поднялась на правильный этаж и миновала Братанов? Как открыла — и закрыла! — дверь с хитрыми запорами. Как обманула чуткий слух самого Бадаса, который много лет еженощно засыпал в готовности к подобному визиту.

И наконец, почему не выходит разглядеть рожу то ли убийцы, то ли грабителя? Лицо визитера скрывалось в тени под шляпой, но тень казалась живой, текучей, она как будто струилась отдельными завитками, едва касаясь кожи, стирая очертания. Даже голос не разобрать, то ли низкий женский, то ли высокий мужской. Или вообще…