— Так Ижерон из монастыря, — пробормотал я себе под нос.
— Ижерон?
— Торговец. Он попался мне, когда шел практически без всего на север. А потом привез нам немного инструмента после того как мы снабдили его дровами для Бережка, — пояснил я. — Может, ты тоже его когда-то видела? У него маленькая телега, которую тащит ослик. Тяговитый очень.
— Видела пару раз, — признала Фелида. — Но никогда не слышала о том, что здесь есть деревня.
— И все же она есть, — я снова начал сердиться из-за ее недоверия. — Ей нет и месяца. Здесь всего лишь дом и колодец. Да пара задумок на будущее, но люди усердно работают и пока что не нуждаются в еде.
— Меня пугает твое «пока что», но это не совсем мое дело. Так. Я к югу от Нируды и не в чистом поле, а в доме, — она задрала голову и посмотрела на крышу дома. — Так, даже неплохо собранном. Хорошие плотники поработали… Мне надо завершить задание, — вдруг начала она. — Задание хорошо оплачивали люди из города, а я не могу провалить его.
— И как же ты одна намерена его выполнить? — спросил я без тени насмешки над девушкой. Мелкие шрамы на ее лице говорили о том, что девушка явно побывала не в одной переделке.
— Если потребуется, то я справлюсь и одна, — резко ответила она, попробовала вскочить, но тут же ее мотнуло, и она плавно опустилась обратно на кровать. — Ох…
— Похоже, что одна ты все-таки не справишься, — заметил я. — Полежи. Отдохни. У меня есть к тебе кое-какие вопросы. Может, ты лучше на них ответишь, а я потом попробую тебе помочь с твоим заданием?
— Как? — фыркнула в сотый раз девушка.
— Поговорю с Конральдом. Он поможет. Не сегодня-завтра прибудут новые люди. Ижерон сказал, что те переселенцы с живностью слишком скандальные. Мне они показались немного взволнованными, — пояснил я, — но когда Ижерон сказал про их поведение, то я и не думал, что они пошли в монастырь.
— В монастырь с пустыми руками не ходят, — ослабевшим голосом ответила Фелида. — Живность — это плата за прием. Лучше всего, насколько я знаю, в монастырь принимают людей, которые приходят с деньгам или овцами.
— М-м-м, — протянул я вместо вразумительного ответа, потому что у меня снова возникло ощущение дежа-вю, точно когда-то в прошлой жизни я и сам ходил в монастырь с овцой. — И что там дальше происходит?
— Не знаю. Оттуда никто не приходил. В монастыре сидят монахи, послушники. Что-то учат, изучают какое-то мастерство. Я никогда не видела людей ИЗ монастыря. Вероятно, они еще не готовы нести свое знание людям. И думаю, что оно к лучшему. Нам и так хватает потрясений. Пусть лучше делают одежду.