Валерон неодобрительно чихнул. Обворовать труп — что может быть хуже? Другое дело он, снявший компенсацию с тела поверженного врага.

— То есть полицию не вызывали?

— Как не вызывали? На труп же положено, — ответил Валерон. — Целитель яд не выявил, только остановку сердца.

— Какой-то странный целитель… Может, он решил, что эта троица уконтрапупила Охрютина, и опасался, что выскажи он предположение об отравлении — ляжет рядом?

— Может, и так. Но вряд ли. Лакей привел того, услугами которого пользовался Охрютин. Но Скверны у него не было, иначе бы я почуял.

— Скверна и целительство не сочетаются, — подал голос Митя.

— Что бы ты понимал, железяка, — возмутился Валерон. — В магии сочетается вообще всё со всем. Главное — знать как.

— Скверна — не совсем магия, и в случае с целительством вливается в целительские заклинания и вместо лечения убивает, — ответил Митя. — Я в книге читал. Поэтому целители никогда не берут Скверну. Или теряют навык целительства.

— В книге он читал. А за мной — практика, — продолжал разоряться Валерон, опасаясь за собственный авторитет.

Попробуй последний удержи, когда в чужих глаза ты выглядишь мелкой несерьезной собакой. Пришлось прийти на помощь обоим, высказав компромиссный вариант.

— Митя хочет сказать, что целитель может работать на скверников, не являясь носителем Скверны.

— А, это может, — успокоился Валерон. — Согласен, мне показалось, что они давно и хорошо знакомы.

— Тогда, выходит, другой целитель может яд обнаружить?

Валерон задумчиво почесал задней лапой за ухом, стимулируя воспоминания.

— Мне кажется, только очень опытный. Потому что в этом случае, целитель если бы что-то подозрительное заметил, той троице сказал бы, в отличие от полицейского, которого позвал лакей, чтобы зафиксировать смерть. А если бы не был замешан в делах скверников, сказал бы полицейскому. То есть он точно ничего подозрительного не узрел.

— Вариант, что он просто промолчал, тоже нельзя отбрасывать.

— Нельзя. Но при этом следы отравления должны быть столь мизерными, чтобы он всегда мог заявить, что ничего не заметил, понимаешь? Иначе вопросы возникли бы уже к нему. Внешних проявлений никаких не было. Пена не пошла, кожа не потемнела, из пор кровь не потекла — смерть была бы совершенно незрелищной, если бы не вопли подопытного. Вопил он громко, но недолго и немелодично.

Валерон тяжело вздохнул и укоризненно на меня посмотрел, как будто вариант отравления с красивыми внешними проявлениями был бы для нас куда приемлемее.

— Мы не на театр работаем, — заметил я. — Пусть считают смертью от сердечного приступа. Я считаю это хорошим результатом.