Пока я готовился к отъезду, мы с отчимом договорились о кодовых словах в разговоре по телефону. Легализацию магии решили отложить до того времени, как что-то прояснится со Старцевым. Потому что сообщать об обретении источника при условии, что рядом находится человек с клятвой Саморядову, было неразумно. Значит, следовало сначала решить что-то либо с клятвой, либо с Саморядовым. Второе было реальней, и я склонялся как раз к этому варианту.

Смысла его беречь не было. Он постоянно действует против меня, а его связи отследить у меня возможностей нет. И без того понятно, что ниточки уходят к императорскому дядюшке. Он среди скверников почти наверняка главный. И он главный бенефициар заигрывания со Скверной. Во всяком случае, больше ни у кого я не обнаруживал навыка, похожего на мое Сокрытие сути.

Убрав Саморядова, я убираю одну из опор конструкции, выстраиваемой скверниками. В идеале бы извлечь из нее великого князя с сыночком, но, боюсь, с ними обычный прием Валерона не сработает. Хотя попробовать можно.

Автомобиль наконец приехал, и даже с двумя контейнерами, забитыми металлом механизмусов, и я на следующее же утро отбыл из дома Беляевых. Расстроены были все, особенно Глаша, смотревшая на Валерона с таким трагическим выражением на лице, как будто он умер и оставил наследство не ей. Не думаю, что после моего разноса она отказалась от идеи выкрасть песика, но надеялась захватить его вне моей комнаты. Сейчас надежды таяли как дым — всё пропало, мы уезжаем, и доступа к собаке у нее теперь не будет, а значит, законная княжеская награда проплывает мимо.

Маменька попрощалась со мной с вечера, а вот Ниночка сделала это лично, порывисто обняла и заплакала — так ей было жалко со мной расставаться.

— Петя, ты приезжай почаще. Бог с ним, с этим утюгом.

— Утюг нужен. Как без него? Еще щипцы, — вставила Мотя. — Со щипцами и утюгом мы тебе будем куда сильнее рады, чем без них.

— Мотя, что ты говоришь? — возмутилась Ниночка. — Я Петю и без подарков люблю.

— Я не о любви, а о радости. Радость полнее с подарками, — уверенно сказала Мотя подняв манипулятор с зажатым в нем зеркальцем. — И вообще, о близких надо думать постоянно.

Пока меня не подрядили на что-то еще (конечно, я не сделал даже обещанное, но это не значит, что список не вырастет и укорять меня не будут еще больше), я торопливо попрощался, сел в автомобиль — и даже не за руль, и мы выехали.

Холодало, в свои права вовсю вступала осень, небо оплакивало потерянное лето, и вообще пейзаж был мрачноватым из-за отсутствия солнца. Когда мы выехали из города, я переместился за руль, потому что стала понятна причина, по которой автомобиль так долго ко мне ехал — водитель осторожничал, не желая сильно разгоняться. Я же планировал вечером быть уже в Святославске, и без того задержался.