— Незнание иногда тоже бывает опасно.

— Не в этом случае. Лёня, это дело тебя не касается. Убить хотят меня, и я собираюсь выяснить почему.

— Почему, почему, — буркнул скверник, сообразивший, что его уловки не действуют. — Потому что приказ на твое устранение пришел с самого верха. Выше которого нет. Кто будет в здравом уме спорить с богом?

— С богом? — потрясенно переспросил Лёня.

— С одним из тех, кто выдает себя за божьих помощников, — пояснил специально для него я и спросил у скверника: — То есть, чтобы от меня отстали, придется уничтожить всех последователей твоего хозяина?

— Кишка тонка. — Он скривился. — Нас много, и с нами сама Скверна. Каждый день появляются новые.

— Ты от разговора про Базанина не уходи, — возмущенно тявкнул Валерон. — Центры подготовки скверников нам тоже интересны, но не настолько.

— Лёня, уйди, — повернулся я к брату. — Ты и без того уже услышал больше чем нужно. Как бы и за тобой не начали охотиться. Этого Юрий Владимирович мне не простит. И вообще, Георгий Евгеньевич, почему здесь посторонний?

— Посчитали, что приказ на вашего брата не распространяется, Петр Аркадьевич.

— Распространяется. Лёня, ты уходишь или?..

В этот раз брат меня понял и ретировался быстрее, чем Маренин догадался отдать приказ его вывести. Я подождал, пока Лёня отойдет за пределы зоны, накрываемой глушащим звуки артефактом, и продолжил, нет, не допрос, а разговор.

— Слушай, по-хорошему, мы всего лишь пешки. Нам и враждовать смысла нет.

— Ой ли, — усмехнулся он. — Ты меня знать не знал, но захватил и допрашиваешь.

— Да разве я это стал бы делать, если бы ваши не пытались меня постоянно убить? — возразил я. — Начали-то вы. Покушение за покушением. Признаю, заставить оплатить покушение на меня Антона было изящным решением, но это не отменяет того факта, что за ним стоите вы. Вопрос: зачем?

— Какой ты тугой по мозгам-то, — зацокал он языком. — Я ж сказал, от кого приказ был на твое устранение. Именно на твое, без разночтений. Не достигнем цели — бог гневаться будет. А разгневанный бог — это очень большие проблемы. Хотя откуда тебе знать? Твой-то вне игры.

— Какой мой? В отличие от тебя, я никому не присягал, — отрезал я. — В верности не клялся. Только подрядился выполнить задание, после чего свободен как ветер. После достойного вознаграждения, разумеется.

Во взгляде скверника наконец появилась заинтересованность. И жгучая зависть. Ему такого выбора не давали? Единожды присягнувший, он теперь будет до конца жизни держаться строго одного лагеря, даже если в другом вместо одной бочки варенья — две.