— Держись сзади.

Надеюсь, что никто сейчас на лестницу не выйдет, а то рискует напугаться сильно — я поднимаюсь, как будто зачистить дом собрался. Оставил Милу у ее двери, наказав не входить в квартиру, поднялся на этаж выше — нет никого. И это хорошо.

Потом точно так же осмотрел квартиру, заглядывая в каждый уголок, в каждый шкаф, — опять никого.

Нормально.

— Собирай вещи, а я пока в окно понаблюдаю. Извини, не могу помочь.

— Не страшно, — улыбнулась она.

Машина прямо перед окном, черная на белом снегу, среди черных силуэтов разросшихся кустов. Вообще в таком климате лиственные разрастаться не должны, но здесь как‑то приспособились, только у листьев чуть синеватый оттенок появился. Когда листья есть, понятное дело.

Я сам укрылся за простенком. Ауру мою засечь это не помешает, а вот попасть в меня сложнее. Но пока вроде бы тихо и к машине никто не лезет.

Прохладно как‑то в квартире, нет? Батарея еле теплая. Истопник мышей не ловит?

— У вас дворник где живет?

— В первой квартире.

Ну да, это первый подъезд, а так обычно и бывает. Форт теперь все больше углем топится, топочные в подвалах, как у нас. Истопником обычно дворник, он время от времени в топку угля подкидывает, а к вечеру обычно накочегаривают как можно сильней, чтобы до утра хватило, чтобы спать самому лечь.

— Не бухает он у вас?

— Дядя Саша? — переспросила Мила, пакуя какие‑то вещи в спортивную сумку. — Нет, хороший дядька, вежливый такой.

Не бухает. А батареи не топлены. В другом месте это, может, и не было бы странно, но не в Форте, не в Приграничье, потому что здесь тепло — это все, и люди о нем не забывают.

Первая квартира — это на этаж ниже… и та, что слева от входной двери, так? Так. Окна как раз во двор должны быть, там однушка, я эту планировку знаю, тут вся улица такими домами застроена.

— Мила, ты вот что, запрись здесь, — сказал я. — И жди меня.

— А ты куда?

— Я дядю Сашу вашего проверю.

— Да ладно, все равно же съезжаю…

— Я не про батареи… и дверь открой, только когда убедишься, что это я. Я «Спартак»‑чемпион' простучу.

Вышел не сразу, стоял под дверью и прислушивался, но на лестнице было тихо. Когда вышел, услышал радио, вроде бы за дверью напротив. Где‑то за другой дверью говорят громко, мужчина и женщина.

Никто еще не хватился того, что истопник мышей не ловит? Или уже стучались к нему? Ну теперь я постучусь.

Стараясь ступать как можно тише, спустился на первый этаж, встал сбоку от двери, затем сильно постучал в нее ладонью:

— Дядя Саша! Вы дома? Дядя Саша!

Вроде звук какой‑то, прямо за дверью, словно испугался кто‑то и дернулся, но никакого ответа.