Хм… показывать им амулет связи с убитой или нет? Пожалуй, отдам: все равно я понятия не имею, как его отслеживать, а дружинники с гимназистами работают.

Ладно, ждем Дружину — и домой. Время отметить у нас все равно остается, хотя бы вдвоем.

Общение с дружинниками, прикатившими на сине‑белом «соболе», затянулось не слишком надолго. Самым волнующим моментом была попытка отжать мой дробовик «как вещественное доказательство» дознавателем из Центрального околотка, молодым, румяным и круглолицым, по фамилии Мамочкин. Перед этим он просто долго крутил его в руках, заглядывал в патронник, прикладывался, уточнял вес пули, какой можно из него пальнуть. Я, разумеется, вовсе не собирался помогать «собирать вещдоки», особенно те, что должны были потеряться, скорее всего, так что спор у нас довольно быстро перешел на повышенные.

Черт знает чем бы это закончилось, скорее всего, все же изъятием ружья и дальнейшим моим обращением к руководству румяного дознавателя Мамочкина, но тут подкатил черный «патриот» с мигалкой на крыше. Спор прервался.

Правая передняя дверь уазика открылась, и на снег выбрался человек в джинсах и короткой дубленке, решительно направившийся в подъезд.

— Мамочкин, что тут у тебя? — спросил он сразу.

Человек был худощав, среднего роста, заметно конопат. Обращал на себя внимание нос, одновременно вздернутый и сбитый набок. Ну и вел себя он как начальник, причем немалый.

— Ведьма, — Мамочкин показал на тело, которого до сих пор не увезли. — То ли покушение было, то ли попытка похищения. Убита спецпулей, сертификат есть. Разрешение на ношение есть.

— Закончил?

Мамочкин чуть запнулся, явно не решаясь заговорить о ружье, потом сказал:

— Да, только протокол прочитать и подписать.

— Давай, заканчивайте. И не тяни время.

Мамочкин явно потерял интерес к продолжению беседы, поэтому сунул мне бумагу и буркнул:

— Читайте. Если все нормально, то вот тут, — он ткнул пальцем в бумагу, — пишите: «С моих слов записано верно, мной прочитано». И дальше дата с подписью.

Я прочитал все внимательно, но Мамочкин ничего от себя не прибавлял и слов не искажал. Он просто ружьецо хотел отжать в свою пользу, не более. Написал, что он просил, и отдал протокол ему, после чего он забыл обо мне и пошел допрашивать дядю Сашу, который уже раскочегарил бойлер, к радости жильцов дома.

Заезжий начальник протянул руку, представляясь:

— Кузьминок, начальник отдела контрразведки Дружины.

— Гордеев, магазин у меня здесь неподалеку.

— Я знаю. Есть пара минут поговорить?

— Есть и не пара.

Слово «контрразведка» меня заинтересовало. Если подобное слово появляется в схеме, это значит, что ты куда‑то влетел. В нечто большее. Не «можешь влететь», а уже. Состоявшийся факт, так сказать.