— Уже обещал.

— Очень хорошо. И все же?

Хмель с явным удовольствием отпил коньяка, облизнул губы, затем сказал:

— Искали тайник, как ты понимаешь. Семера, но с ними был дознаватель из Дружины.

— Это операция Дружины или он так, свободный художник?

— Художник. По ходу нашли мой тайник с таблетками, как ты знаешь. Я бы их хрен нашел, но они решили еще и под крышу меня подвести. И как‑то дознаватель пришел с липовым протоколом изъятия и начал пальцы гнуть.

— Что ты с дознавателем сделал?

— Ничего. Влез к нему в квартиру, но таблеток не нашел. Стукнул его начальству, что тот с жуликами связался.

— Про Сома что скажешь?

— Таблетки нашлись, как видишь. А вот что у самого Сома произошло и кто в меня стрелял — я ума вообще не приложу. Вооружены они были нормально, одинаковыми автоматами, у всех глушители, так что кто угодно мог быть.

— Вплоть до Дружины, — уточнил я.

— Вплоть до Дружины, — повторил эхом Хмель. — Но думаю, что это Семера же, но та ее часть, что «под баб не пошла».

— Это логично, по крайней мере. Еще мне сказали, что тех ледяных ходоков сделали из мелких бандитов с Северной окраины.

Хотя нет, автоматы с глушителями — это не уровень местной шпаны. Но автоматы можно и дать.

— Там еще колдун был, — добавил Хмель. — Я про колдунов в Семере не слышал. Но могли и нанять.

— Значит, я тебе тогда свои расклады здесь изложу. — Я отставил коньяк на стол и подошел к оружейному шкафу. — К содержимому тайника лезла Лига. Насколько я сам понимаю, Лига — это вообще плохо, так?

— Плохо, — кивнул Слава. — «Бабы — дуры», слышал такую модную поговорку?

— Слышал, — отпер шкаф и задумчиво посмотрел на полки с револьверами, — и даже знаю, кто ее запустил в народ. Но Лигу явно собираются гасить. Всерьез гасить, навсегда, она в Форте лишняя. То есть они проблема временная, надо просто перетерпеть. — Потянувшись на верхнюю полку, я достал один, с трехдюймовым стволом и длинным барабаном. — Семере, я думаю, уже после вчерашнего не до меня станет, тем более что в глубине души все понимают тот факт, что покойные нарвались сами.

— Среди ведьм отношения всякие бывают… друг с другом, — сказал Хмель. — Если там подружка вовлечена, а подружка эмоциональная, то тебе личную вендетту объявят.

— Могут, — согласился я. — Я это буду учитывать. Еще у меня проблема с Темой Жилиным возможна, знаешь такого?

— Тему все знают. — Хмель скосил глаза на револьвер у меня в руках. — Это что?

— Это тебе. Можно заряжать гладкими четыреста десятого калибра. Метров с пяти — семи, условно, все картечины прилетят в силуэт. Можно с пулей. Можно стрелять револьверными сорок пятого. — Я протянул револьвер ему.