Потом с этим ружьем заявился в паб и нашел тех же самых на том же самом месте, в подвале. Уже шли анекдоты, помимо бутылок на столе и кувшины со светлым появились. Закуска тоже сменилась, в смысле новое блюдо нарезки возникло.

— Хорошо сидим, — вполне искренне восхитился я.

— Ага, неплохо, — согласился Платон. — Это у тебя завтра разведка, а мы и отоспаться можем.

Платон вообще по самогонке выступал и был заметно пьяней других. Но, может, и к лучшему. Ему бы и завтра принять хорошо, чтобы послезавтра похмелье уровень боевого пыла снизило.

— А это что за калибр? — вдруг заинтересовался ружьем Хмель и даже палец в ствол засунул.

— Десятый. Я же рассказывал.

— Да я помню, что ли? — отмахнулся он. — Вот Ивану бы такое ружжо, а? Ему меньше даже неприлично.

— Бери, не проблема. Есть длиннее, есть короче. Но на короче я удлинитель магазина не поставлю. — Я щелкнул ногтем по матовой алюминиевой трубе, торчащей вперед из размалеванного в древесный камуфляж магазина.

— Заряжен? — спросил Хмель.

Я быстро выбросил все патроны из магазина и протянул ружье ему:

— Уже нет.

А то датые все, нечего тут заряженным размахивать. Хмель приложился, поцелился, потом спросил:

— А отдача как?

— Солидная, — усмехнулся я. — Круче, чем у двенадцатого. Для пули я вообще навеску уменьшаю.

— Я зайду завтра, — чуть пьяновато и решительно сказал Хмель.

— Саня будет, я уеду с Дмитрием.

Хмель. Самые события

Четверг. Вечер

Когда гости разошлись, я попросил у Николая ключи от пикапа и очень медленно и осторожно в силу принятого алкоголя покатил за Ириной. И пусть силком подругу в машину затаскивать не пришлось, но за поездку она высказала все, что думала обо мне, моей паранойе, излишней навязчивости и манере влипать во всяческие неприятности. Я стоически молчал. Это обстоятельство разозлило Ирину еще больше, она убежала наверх и хлопнула дверью.

Тогда я беззвучно выругался, убрал куртку на вешалку и спросил у помощника:

— Ваня, все спокойно?

— Более чем.

Людей в баре сегодня и в самом деле оказалось немного — были заняты лишь два стола, но оно и понятно: многих завсегдатаев с утра отпугнуло объявление о санитарном дне.

— Не страшно. Всех денег не заработаешь, — махнул я рукой, поздоровался с поднявшим пустой бокал Смирновым и только накачал ему новую порцию пива, как распахнулась входная дверь и в бар прошел Григорий Кузьминок с увесистой спортивной сумкой.

Я напрягся, а контрразведчик вдруг спросил:

— Хозяин, оборотную тару примешь?

— Проходи, — кивнул я на заднюю дверь.

Мы спустились в подвал, там Григорий выставил сумку на стол и расстегнул молнию.