Метизный завод мы как‑то обогнули, но дальше проехать было невозможно, снег был буквально перемешан со всяким ржавым железом, обломками плит и прочим мусором. А до товарного двора рукой подать, метров двести.

— Машину можно между теми корпусами спрятать, — предложил Диего. — По следам найдешь, конечно, но хотя бы издалека не заметишь.

Оставлять не хотелось, понятное дело, но выбора не было.

— К цехам близко не подъезжай, там по стене жгучая плесень, видишь? — показал он. — Прям здесь, у забора поставь, просто чтобы не светилась на все окрестности.

Машина еще и красная. Я на ней вообще‑то больше по городу планирую ездить, а вот тут она и вправду как прыщ на заднице. Что‑то не по делу я вдруг в какую‑то войну втянулся, вместо того чтобы тихо торговать в теплом магазине… надо оно мне? Получилось, что надо, хотя уже жалею. Но думаю, что деваться некуда, а то и вправду придется в Лудино переезжать. Не наладишь с местными властями отношений — и что еще останется? А в Лудино, если уж честно, скучновато будет, да и сбыт похужеет.

Есть, вроде с обратной стороны забора нас видно не будет. Остановился, заглушил движок. Эх, тут даже сигналки нет, как на остальных моих машинах, не запрешь толком.

— Я иду первым, — сразу объявил Диего, как мы из машины выбрались и надели снегоступы. — Николай за мной, затем Дмитрий, Леха замыкает. Никаких передовых застав и головных дозоров, бандиты в эту часть СПЗ не лезут, им жизнь тоже дорога. Опасаемся только тварей.

В снегоступах не разбежишься, но хоть не проваливаешься. Еще ноги в бедрах устают быстро, потому что с каждым шагом их приходится расставлять широко, иначе снегоступы будут биться о щиколотки. Но все же они в таких ситуациях удобней, чем лыжи, — проще поворачиваться, проще заскочить в какую‑то дверь, например, не снимая их предварительно. Так что снегоступы в Форте делали многие, и некоторые, как вот эти, что на нас, были почти произведением искусства.

— Могильник крутит, — остановился Диего и показал на знакомый уже небольшой вихрь снега, двигающийся по плоским сугробам без всякой связи с направлением ветра. — Фонари наготове держите.

Я помню, могильник светом прогоняется, днем он не слишком страшен. А вот ночью можно на него нарваться очень нехорошим образом, потому как абсолютно бесшумный, а не белом фоне его еще и не разглядишь.

Могильник, однако, на нас не навелся, а вдруг ускорился и куда‑то понесся над мерзлым полем, по которому резкий ветер начинал гнать поземку. Вот уж действительно повезло с погодой. Хорошо, что я заранее лыжную маску на лицо натянул и еще глаза защитными очками прикрыл, а то бы уже секло крупой. Балаклава теплая, сверху вязаная шапка — и вполне хватает даже для такого мороза. Хотя ушанку все же в «мародерке» тащу, овчинную такую, компактную. Мало ли…