— Здорово, братка!

Уж не знаю, за кого он под воздействием таблеток меня принял, но я игру поддержал и в свою очередь широко улыбнулся:

— Здорово, Марат!

— Сколько лет, сколько зим! — раскинул руки Мартыненко и полез обниматься, но сразу обмяк и плюхнулся обратно на стул. Препарат подействовал на него неожиданно сильно.

Я передвинулся ближе и потеребил за плечо:

— Марат!

— А? — встрепенулся тот.

Зрачки его заметно расширились, хотя по уверениям Бородулина внешне воздействие таблеток обычно никак не проявлялось. Меня это напрягло, и я поспешил перейти к расспросам.

— Марат, это вы пивоварню на той неделе обнесли?

— Было дело! — подтвердил Мартыненко, едва ворочая языком.

— Мусора на гоп‑стоп с собой брали?

— Прикрывал нас, да, один легавый…

— Кто с тобой был?

— Макс Панкратов, кореш мой, его на днях хлопнули. И Сом еще, но он на шухере стоял.

— Сом?

— Бригадир наш, не помнишь, что ли? Федя Сомов!

Я кивнул и продолжил расспросы:

— А навел кто?

— Не знаю, меня просто до кучи взяли. Сом за главного был, ему кто‑то цинканул.

— А штампы из подвала куда дели?

— Сом себе оставил, — уверенно ответил Марат и вдруг клюнул носом в тарелку. Так и остался бы лежать, не подними я его за плечо.

— А коробка с таблетками? Где коробка?

Бандит встрепенулся, посмотрел на меня, будто первый раз увидел, но все же пробормотал:

— Таблетки? Таблетки Синица забрал. Там наркота оказалась, мы теперь фраера на деньги разведем, только в путь. Фартануло нам по‑крупному, теперь озолотимся…

Я выругался, привалил Марата к спинке стула и спросил:

— Синица где живет?

— В Техасе.

— Таблетки он домой унес?

— Без понятия…

Чем дальше, тем речь бандита становилась менее связной, но мне все же удалось вытянуть адреса Синицына и Сомова, прежде чем Марат окончательно осоловел и навалился грудью на стол. Я отодвинул в сторону тарелку с недоеденной закуской и устроил голову Мартыненко между бутылкой водки и кувшинчиком сока. Потом некое наитие заставило прикоснуться к шее бандита в попытке нащупать пульс.

Пульса не было. Тогда оттянул засаленный рукав спортивной кофты и сдавил пальцами худое запястье, вену которого отмечали многочисленные точки старых уколов, но без толку — Мартыненко был мертв окончательно и бесповоротно.

Не став поддаваться панике, я сунул свою бутылку водки в карман фуфайки, закрылся от немногочисленных посетителей спиной и на всякий случай протер блюдца, тарелки и кувшин. Потом спокойно поднялся на ноги и прошествовал на выход. Никто не оглянулся на меня, не окрикнул, не попытался остановить. Спящие посетители в подобных местах далеко не редкость, и никто не трогает их, пока остаются свободные места. Не буди лихо, пока спит тихо, — это как раз про здешних завсегдатаев.