Он был нежен и нетороплив со мной, пока я полностью не расслабилась и не начала чувствовать нарастающее интенсивное удовольствие. Он встал на колени, раздвигая меня шире, и стал ещё сильнее входить в меня. Мои стоны были громкими, я старалась приглушить их ладонью.

– Не надо, – прорычал он. – Ты моя жена.

Толчки стали резче и короче, когда я почувствовала своё освобождение на нём. Оно горячей волной прошло сквозь меня, кожа против кожи. Ещё несколько толчков, и он тоже кончил.

Мы лежали так с минуту, неподвижно, только прерывисто дыша, лоб в лоб, так близко и так горячо.

Он вышел из меня и перевалился на бок, утягивая меня за собой.

– Как ты? – спросил он, запуская свою ладонь ко мне в волосы.

– Хорошо, – выдохнула я и, повернувшись, уткнулась в его мокрую шею. – Впервые за долгое время мне хорошо.

Я не могла и представить, что ещё способна на такие чувства.

– Ты не проголодалась?

– Если честно, то очень.

– Чтобы ты хотела?

– Мороженое.

– Хорошо. – Он натянул боксёры и пошёл вниз.

А я пошла в душ. Когда вышла, он уже сидел с мороженым.

– Всё точно в порядке?

– Да.

Я подошла ближе и остановилась перед ним.

Он провёл рукой по моим бёдрам, скользя выше, останавливаясь возле живота. Он развязал мой шёлковый халат и прикоснулся ладонью к животу.

– Его ещё совсем не видно, это нормально?

Я засмеялась.

– Да, это вполне нормально, ещё только три месяца. Похоже, он начнёт расти на четвёртом или даже пятом.

Он нежно прикоснулся губами к моему животу, внутри появилось тёплое чувство. Я закрыла глаза.

– Я позабочусь о вас обоих.

– Ты не обязан этого делать.

– Но я хочу, ты теперь моя, а значит, и он тоже мой.

Я села на него и крепко обняла.

– Спасибо тебе, Пьетро, спасибо, что ты не сдавался.

– Потому что я полюбил тебя, как только увидел. Даже когда тебя забрали у меня, я знал, что рано или поздно ты будешь моей. И теперь ты здесь, и ты моя. Только я не хотел, чтобы всё это случилось таким способом.

– Пьетро, я…

– Не говори ничего, просто дай себе время.

– Хорошо.

11 глава.

Пьетро. 10 месяцев спустя

– Марсела, почему она так сильно плачет? Я только что сменил ей подгузник.

Я смотрел на свою красную и кричащую дочь и не понимал, что я снова сделал не так.

Марсела вошла в комнату с видом главного камориста Калабрии.

– Конечно, ты ведь снова неправильно надел подгузник.

– Вот чёрт!

– Пьетро!

Марсела стукнула меня по плечу.

– Не смей так выражаться при Елене.

Елена. Я до сих пор не мог поверить, что мы назвали малышку в честь моей матери. Марсела сама так захотела, и я был приятно этому удивлён.

– Никак не могу запомнить, как это делать.