На призыв Тапка из отгороженного угла «казармы» вышел здоровенный амбал, причем не один, с ним была еще парочка здоровяков, хоть и габаритами поменьше. Амбал был обладателем покатого лба, маленьких поросячьих глазок и здоровенного шрама от переносицы до подбородка.

«Ага, — подумалось Тапку, — вот и местный пахан».

— Слышь, жаренный, ты тут что, побыковать решил? — поинтересовался амбал.

Тапок внимательно осмотрел бугая. Тот явно считал, что «Сила есть — ума не надо», как и ловкости и чего-то подобного. Мышцы у него бугрились как у гориллы, но вот ловкости, похоже, просто не довезли. Парень двигался с грацией беременного бегемота, переваливаясь с ноги на ногу, но точно был уверен в собственном превосходстве над противником.

— Я — Глэм. Я тут главный! — вновь пробасил амбал. — И никто не может безнаказанно бить моих людей!

— Эй, Глэм, а Хмурый то того…скопытился… — вякнул кто-то, присевший рядом с трупом.

Глэм недобро посмотрел на Тапка и сжал кулаки размером с голову нормального человека.

— А вот этого делать совсем не стоило, мясо…теперь ты умрешь!

Взревев, гигант кинулся на Тапка, заранее занося для удара свой пудовый кулак.

Нет, без вопросов, если под такой попасть — второго удара не потребуется. Вот только за то время, что здоровяк рычал, выеживался, бежал, замахивался, и бил, Тапок успел бы убить его как минимум четыре раза, при этом еще и изобретая для каждого раза новый способ.

Но дело сейчас было не в скорости. Нужно было «эффектное» убийство, демонстрация силы, так что Тапок дождался, пока рука Глэма «выстрелит» вперед, чуть присел, а дальше «подправил» движение здоровяка за счет инерции так, чтобы сокрушительный замах обрушился на ближайшую койку. От грохота падающей конструкции заложило уши, а вопль Глэма было по идее слышно и сквозь бетонные стены. В покалеченном кулаке гиганта торчал обломок согнутой трубы, по которому лилась кровь, пачкая раскиданные матрасы.

Не теряя времени, Тапок бросился на врага.

Пинком ноги вогнал торчащий обломок трубы еще глубже в мясо, вызвав болезненный стон у противника.

Затем Тапок вырвал стальную трубу из боковой стойки кровати. Метр длиной, увесистая, хорошая и с заостренным краем. То что надо!

С хищной улыбкой Тапок развернулся и, ужом проскользнув мимо главаря, накинулся на его туповатых помощников, беспощадно нанося удары своим импровизированным оружием, делая замахи, будто в гольф играет.

Слева-справа! Слева-справа! От последнего удара труба загудела и погнулась. Все-таки военные импланты — великая штука.

Два клеврета главаря валялись на полу, живые, но к дальнейшему бою неспособные. У первого гарантированно было сломано плечо, запястье правой руки, в котором он, как оказалось, сжимал остро наточенный кусок металла, обмотанный тряпкой, а также сломана кость скулы.