— Еще, как минимум, Заокраинный Запад, — нашелся более молодой — если так можно сказать — эльфийский призрак.

— Это не мир, это эксклав, — беспокойно возразил Гил-Гэлад. — А вот то, что вы оба несете — это ерунда и глупости! Что этот вот лысый шизофреник, что теперь еще один, пусть и неживой!

— Вы, гражданин царь, забыли упомянуть третьего — как мне помнится, татарина. Тоже мертвого, — в отличие от галадрим, иномирный эльф оставался спокоен.

— Татарина, да! — вспомнил я. — Есть такой. Явись, Зайнуллин!

— А я уже тут, — донеслось из дальнего угла.

— Здравствуйте, товарищ… — Менжинский обратился на голос. — Товарищ же?

— В привычной вам системе ценностей, — возразил Зайнуллин, — я, скорее, гражданин. Причем из бывших — дворянский род, поганая смерть, посмертная привязка… Не совсем назгул, но около того.

— Мир кувырком, — Менжинский покачал головой. — Но я уже привык. А вы, Вано Сережаевич?

— Так, погодите, — улаири одним призрачным рывком переместился к нам поближе. — Ну да, а то я смотрю, и не могу ничего понять. То, что эльф — это ясно, а вот какой… Иномирец?

— Пржесидленец, — усмехнулся я, но не был тогда ни понят, ни оценен.

— При жизни — этой, местной — я был лаэгрим, — ответил иномирный призрак местному умертвию. — Теперь вот снова эльф, просто эльф. Малая пуща Тосно, если это кому-то о чем-то говорит.

— Мне, — я поднял руку. — Тосно — это под Ленинградом. Поселок Нурма. Нестеровское озеро. Лесной замок Шапки.

— Если у меня и были сомнения, — обрадовался Менжинский, — то теперь они развеялись. Мы с вами, Вано Сережаевич, не просто единомирники, мы еще и одного гражданства!

— Ну да, Советский Союз, — не стал я спорить. — Первое в мире государство рабочих, крестьян и технической интеллигенции.

— Хватит. Нести. Пургу, — государь Гил-Гэлад сделался яростен: казалось, сейчас он бросится на товарища по несчастью с кулаками. — Или давайте, объясняйте — чего именно я не понимаю?

Теорию множественности миров — с примерами — Вячеслав Рудольфович Менжинский излагал долго, минут десять. Зачем это было делать при мне, а не там, где обычно и находятся призраки между призывами — я не понял: разве что, из вежливости.

Государь Гил-Гэлад сопротивлялся. Однако исторический материализм и диалектическая логика — страшное оружие в руках того, кто искренне в них верит и отлично разбирается. Ни один царь не устоит… Как уже бывало в истории нашего мира.

— И, наконец, — это уже был удар милосердия, — вам ведь известно, откуда на Тверди взялись орки, тролли и гоблины нынешнего извода? Те, что совсем не похожи на упомянутых в Легендарии?